Попала в ловушку. Не могу думать ясно, ужас какой! Вижу, охрана уже на пороге и дочка весело играет в соседней комнате. Окна кабинета заклеены зелеными бумагами — как будто кто-то прячется. Стены и столы декорированы дорогою березой, стекла витражные, словно радужная нить. У Агурского денег на что угодно. Но почему именно моя дочь нужна его? Чем она может помочь? Это загадка....
Иначе и быть не может!
Машина уверенно идет по городу.
«Агурский, где ты? Хоть догадался меня поискать?»
А затем авто набирает скорость. Наверное, выехали на трассу. Ни светофоров, ни особых ограничений.
«Глеб! Найди меня!» – шепчу, глотая слезы. В ужасе размышляю о дочери. Как она будет жить без матери?
– Он тебя не найдет. Пока кинется, мы далеко уедем, – повернувшись с переднего пассажирского, ухмыляется Вадим Ордынцев.
Крепко сжимаю веки, не желая видеть эту мразь. И снова умоляю Глеба спасти меня.
– Молишься? – фыркает Ордынцев.
– А вы не боитесь? – спрашиваю, распахнув глаза. Руки сжимаются в кулаки, а из груди рвется ненависть, способная убить врага. Вот только запястья связаны скотчем.
– Ты, видать, совсем бахнулась, – криво усмехается Ордынцев. – Да у Агурца мозгов не хватит. Он же идиот! Кроме бабок, ничего не видит.
Кошусь на ухмыляющуюся лоснящуюся морду. А в голове бьется только одна мысль. Этот самый подонок был вместе с моим мужем в момент аварии.
– Это вы убили Павлика? – шепчу я, догадавшись. – Зачем? Что он вам сделал?
– Если причина неизвестна, то дело в бабках, – философски хмыкает Ордынцев, и на сытом довольном лице нет ни грамма раскаяния.
«Все-таки я не ошиблась. Как меня ни уверяли окружающие. Ордынцев, сволочь, хитрее всех оказался. Каялся, рыдал, что машину занесло, а он не смог уберечь. Гнида!»
– Деньги? – переспрашиваю я, стараясь вывести мерзавца на чистую воду. – Всего лишь деньги?! Да попросили бы Глеба, он бы вам отсыпал…"
"– От щедрот своих, – нехорошо смеется Ордынцев. – Я так не хочу! Там половина мне принадлежит! Слышишь? Пашка твой моему отцу кто? Один из внуков.
– Но Глеб расширил бизнес. Преумножил состояние. Капитализация «Агур-продукта» в разы выше, чем при Альберте.
– Ну и что? – фыркает Ордынцев. – Доуправлялся твой Глеб. Да ты и сама хороша, Аня! Сначала племяша в оборот взяла, а потом ручонки к дядьке потянула. Думала, небось, и тебе обломится? А не выйдет, куколка. Все уже решено. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.
– Что вы хотите сделать? – замираю в ужасе.
