Попала в ловушку. Не могу думать ясно, ужас какой! Вижу, охрана уже на пороге и дочка весело играет в соседней комнате. Окна кабинета заклеены зелеными бумагами — как будто кто-то прячется. Стены и столы декорированы дорогою березой, стекла витражные, словно радужная нить. У Агурского денег на что угодно. Но почему именно моя дочь нужна его? Чем она может помочь? Это загадка....
– Скажите Глебу, он даст выкуп.
– Он и так все отдаст, – снова ухмыляется Ордынцев. – Вернее, я сам возьму, когда фирма бесхозной станет. Уже тут осталось…
– Костюм от Бриони купи, придурок, – шиплю я, закрывая глаза. Пытаюсь справиться с накатившей паникой.
Все уже решено? И меня в живых никто оставлять не планирует. Глеба убьют или подставят. У Ордынцева и так руки по локоть в крови. И для достижения цели он ни перед чем не остановится.
«Думай! – одергиваю саму себя. – Ты еще жива и здорова. А значит, обязана выкарабкаться из этой гнусной передряги.
Его убийца должен сидеть в тюрьме, а не строить планы по захвату «Агур-продукта».
Схема ясна. Даже в моем воспаленном мозгу все пазлы складываются в единую картинку. Если Вадим с Верой родственники, то войти в наследство им труда не составит. Вот только моя смерть проблемы не решит. Есть еще мама и Ася. Всех же не истребить…
Старый Мерседес заносит на повороте, и я чуть не падаю с заднего сиденья, ударяясь лбом о кресло водителя.
– Уже скоро приедем, – весело бросает сидящий за рулем Саня. И я в ужасе смотрю на людей, которым мой муж доверял как самому себе.
Людей? Вот тут я ошибаюсь. Это точно не люди.
– Я тебя высажу и рвану в город, – бурчит Саня. – Пока еще не время светиться. Сам справишься.
– Конечно, – фыркает самодовольно Ордынцев. – Прикинь, Санек, даже погони не было. Скучно живем.
– Ага, – ржет Саня. И от этого громкого никчемного смеха мне как будто вспарывают кожу, обнажая нервы. – Небось, совещаются.
– Тоже мне «госпожа», – презрительно цедит Ордынцев и, повернувшись ко мне, бросает с издевкой. – Кстати, а ты хоть догадалась, что с первой встречи была на электронном поводке? Глеб тебе врал о великой и чистой любви, а сам следил за каждым твоим шагом.
– Врете, – бросаю устало. По большому счету мне уже все равно, о чем болтают эти мрази. Где-то в глубине души екает тревожный звоночек.
Стелка уверяла, а я не прислушалась… Вот только за время нашего брака многое изменилось.
«Смотри в оба, Анечка», – слышится в башке знакомый голос.
«Павлик, Пашечка! Не оставь меня!» – плачу я, утыкаясь лицом в старую кожаную обивку.
– Все, крыса, приехали! – громко заявляет Вадим. Чужие наглые руки тянут меня из машины. Встряхивают, ставя на ноги.
