Попала в ловушку. Не могу думать ясно, ужас какой! Вижу, охрана уже на пороге и дочка весело играет в соседней комнате. Окна кабинета заклеены зелеными бумагами — как будто кто-то прячется. Стены и столы декорированы дорогою березой, стекла витражные, словно радужная нить. У Агурского денег на что угодно. Но почему именно моя дочь нужна его? Чем она может помочь? Это загадка....
Уходим чуть в сторону. И когда вертолет начинает снижаться над лугом, замечаю бегущую к дороге фигурку в леггинсах и длинной майке. Аня! Моя храбрая девочка…
– Снижайся, Миша! – ору пилоту и тут же замечаю несущегося наперерез Ордынцева. – Открывай дверь! – кричу, доставая пистолет. И мысленно молюсь, чтобы мой личный пилот не оказался сторонником Ордынцева. Тогда мы точно пропали! Михаил, коротко кивнув, нажимает на какую-то кнопку, и дверь отъезжает в сторону. От порыва ветра чуть не сносит голову. Хочется подскочить и сразу же спрыгнуть на землю.
– Все обошлось, девочка, – шепчу, целуя в висок. Усмехнувшись, смотрю на убегающего врага. Это гнусное трусло решило не связываться со мной. И посчитало нужным удрать.
Беги, Вадик, беги! Земля у тебя под ногами уже горит.
– Не дай ему уйти, Глеб, – шепчет Анечка. – Этот подонок признался, что нарочно подставил машину под КАМАЗ. Павлик спал… А он пошел на таран…
– Тварь, – цежу сквозь зубы. – Но он далеко не убежит. За все ответит сполна. Феликс уже снарядил полицию. И сам едет.
Словно услышав мои слова, звонит Сарычев.
– Ордынцев забаррикадировался в доме.
– Будет сделано, – рычу я и, усадив Аню в кабину, велю Мишке лететь в Егоршино. Вот только теперь занимаю не место около пилота, а отсаживаюсь с женой назад. Крепко сжимаю тонкие пальцы, не желая ни на минуту разорвать касание. Мне важно чувствовать тепло жены. Знать, что она рядом и никуда не денется.
Вертолет делает крутой вираж, устремляясь в высоту.
Спаси нас!
«В доме могут быть еще заложники!» – пишу Феликсу.
И устроив жену дома под надежной охраной, вновь возвращаюсь в Ракитино.
Штурм закончен. Но Ордынцева еще не увезли.
