Открыл дверь, и они с парнем спешно покинул помещение…
Глава 10
1553 год, 29 сентября, МоскваАндрей ушел, отправившись на подворье десятника, где ему назначено было ждать справленных грамоток. Вместе с ним удалился и десятник. А к царю заглянула царица, что наблюдала весь их разговор с самого начала через особые отверстие в фальшь-стенке.
— Как он тебе? — спросил Иоанн.
— Он не тот, за кого себя выдает.
— А я думал, что это только мне показалось… Но он — это он. С самого рождения до нынешнего дня он всегда был на виду у людей.
Подмена исключена.
— А я слышала, что он год назад изменился до неузнаваемости. Словно в него бес вселился.
— Эта комната освящена особым образом. Нечисть в нее бы не смогла войти. В том мне божился митрополит. Тем более, встать прямо под вон ту икону, — кивнул он на стену, над дверью. — Да и соседняя комната освящена и обкурена ладаном. А он там стоял спокойно и уверенно.
— Знаю.
— Да и отец Афанасий говорит, будто он не боится святой воды, распятия и не недужит в храме Господнем.
— Я это тоже знаю, как и то, что он носит распятие на груди и знает на зубок символ веры и несколько молитв.
— Тогда ты должна понимать, что он не может быть одержим бесом.
— Ты ведь видел больше меня простых поместных дворян. И понимаешь — он ведет себя не так. Совсем не так. Словно… Да чего тут говорить — так не каждый боярин себе может позволить. И не потому, что не может. Нет. Не в этом дело. Он… он просто другой.
— И чем же?
— В нем нет трепета перед тобой. Страха. Это просто невозможно.
Любой из бояр жаждет твоей милости, но, в то же самое время боится твоего гнева. Тут же этого нет. Помнишь, как он читал вирши? Очень славные, к слову, вирши, что явно говорит о добром образовании. Но ты явно дал ему понять, что они тебе не по душе. И что же? Он лишь удивленно вскинул бровь. И все. А как он стоял там? — кивнула она на соседнюю комнату, где продолжал сидеть дьячок. — А как он вел себя в городе? Ведь он не удивлялся. Паренек из глуши оказался в стольном граде и смотрел вокруг на все скучающим взглядом? Скорее даже с разочарованием.
Ты сам-то в это веришь?
— И кто же тогда он?
— А что сказал митрополит?
— Он сказал, что взял под стражу своего помощника. Дескать, это тот самоуправство учинил и татей нанял для захвата Андрея в плен. Обещался все исправить и каялся, что недосмотрел. Молил простить его."
"— А… я не об этом. О том, как такое вообще возможно?
— Вообще ничего не сказал. Он сам не понимает, отчего паренек мог так измениться.
