Впрочем, менее чем через час они с Вероникой вынуждены были констатировать, что ни в одну больницу Клавдия Подхомутова не поступала, и в числе умерших ее не было. Неопознанные тела молодых женщин в морги Москвы в последние три дня тоже не привозили. У Мити немного отлегло от души, хотя проблемы с турниром это не решало.
– Что ж, переходим ко второй версии, – между тем говорила сидящая напротив него Вероника. – Будем исходить из того, что вашу Клаву похитили.
– Да вы что, – рассмеялся Митя, – кто мог ее похитить, а главное – ради чего? Все, чем она владеет, – это квартира и то, что здесь находится.
Маловато для выкупа.
– Может, у Клавы сейчас роман с каким-то богатым человеком, и с него требуют выкуп, который он вполне по силам внести?
– Нет, – хорошенько подумав, сказал Митя. – Со своим предыдущим олигархом она рассталась то ли в марте, то ли в апреле, и больше у нее никого не было. Во-первых, я бы знал, потому что она мне с юности докладывает обо всех своих романах, а во-вторых, она вела такой размеренный образ жизни, какой у нее бывает, только когда она одна.
Понимаете, Вероника…
– Зовите меня Никой.
– Да, хорошо. Так вот, Ника, Клавка, по сути, очень простой и неприхотливый человек. В ее жизни есть спорт, работа, иногда мужчины, а в свободное время книги и фильмы. Она обожает лениться, может целый день валяться в постели и смотреть сериал. Так вот, в последние полгода она с тренировок шла домой и ленилась.
– А в выходные? Лето же было. Неужели она никуда не ездила, за город, например?
– Ездила, конечно, но в основном на дачу к моим родителям.
У меня мама болела, ей Клавкино присутствие было в радость, поэтому она и проведывала моих родителей, когда могла. Нет, у нее сейчас нет никакого поклонника, я в этом уверен. И это плохо.
– Почему?
– Я мог бы ему позвонить и спросить про Клавку. Но некому звонить, вот в чем беда.
– Дмитрий, а если бы у вас попросили выкуп за то, чтобы освободить Клаву, вы бы на это пошли?
– Разумеется, но вот только денег ни на какой выкуп у меня нет.
Одни долги. Понимаете, мама болела, ей нужна была сложная операция в Германии, да еще в этот проклятый год, когда все и без того сложное стало практически невыполнимым. Мы полностью опустошили свои счета, и я, и родители продали все, что можно было, и сейчас я нахожусь в том положении, когда мои долги вселяют уважение. – Он горько усмехнулся. – Так что я хотел бы спасти Клавку, но все равно бы не смог.
