Спустя минуту Митя уже держал в руках договор, который имел глупость подписать полтора месяца назад. Жара ему тогда в голову ударила, не иначе. Жара или безысходность. Да, все сходилось. Частицы пазла в его голове вставали в нужную позицию. Вот только, что теперь делать?
– Вы проверили вашу догадку, Митя? – спросила неожиданно появившаяся за спиной Ника.
Оттого, что она внезапно перешла на его домашнее имя, он вздрогнул. Вещунья она, что ли? Митей его звали только родители и Клавка, для всех остальных он был Дмитрием, Димой, Димоном, и эта градация на своих и чужих его вполне устраивала.
– Проверил, да, – сказал он. – Только если все так, как я думаю, то это совершенно чудовищно.
– Мить, ты бы рассказал мне все, – попросила она, еще больше сократив дистанцию между ними этим легким переходом на «ты». Для Мити всегда это было проблемой.
Он повернулся, и теперь она оказалась совсем рядом. Он невольно отметил, что она бы идеально подошла ему как партнерша: ростом, весом, обликом. Они, наверное, смотрелись бы очень гармоничной парой.
На танцполе. Мысль промелькнула и исчезла, вытесненная следующей. Теперь Мите очень хотелось ее поцеловать, что он и сделал, осторожно, боясь спугнуть неожиданно настигшую его удачу. Разве ж это не удача – влюбиться осенью?
Она ответила на поцелуй, страстно и очень серьезно, как, видимо, делала все, за что бралась. Поцелуй длился долго, и Митя уже начал изнемогать под шквалом обрушившихся на него чувств и желаний, но тут она отстранилась и как ни в чем не бывало потребовала:
– Расскажи.
И он рассказал.
Мама улетела в Германию в конце апреля. К тому моменту они с отцом собрали все деньги, какие только смогли, но все равно нашлась только половина требуемой на операцию и уход суммы. Митя метался по знакомым, унижаясь и клянча в долг, но особо никто не давал: все его друзья были людьми небогатыми, многие так и не восстановились после пандемийной катастрофы с малым бизнесом, да и все понимали, что вернуть деньги Митя сможет не скоро. И тут свою помощь предложила Маша.
Вернее, разумеется, не свою, а своего отца.
С Машей, Марией Березкиной – соратницей по танцевальной школе и заядлой конкуренткой, – у него незадолго до этого вспыхнул короткий роман. Вспыхнул и погас, потому что, обладая яркой красотой, точеной фигурой и бесподобными ногами, Маша в довесок от природы получила еще и несносный капризный характер. Отец в ней души не чаял и разбаловал дочь до полного неприличия, готовый на все ради удовлетворения ее прихотей.
