— Тебе длинную или короткую версию?
— Мне понятную.
Стервозить у меня получалось само собой.
— Попробую всё-таки краткую. Я напился. Сильно напился. Сел в машину…
— Ты сел пьяным за руль?! — ужаснулась я, прижав ладонь к губам."
"— Не то, чтобы за руль, — попытался вывернуться он. — В машину. Но потом позвонил отец, мы поговорили и… и я решил, что ехать мне нельзя.
— А лицо?
— А лицо — это результат столкновения с асфальтом. Выбираясь из машины обратно на улицу, я несколько не совладал с координацией рук-ног.
Вот здесь моё терпение иссякло окончательно, и я таки схватилась за кухонное полотенце и пару раз от души треснула им по Новгородцеву.
— Твой отец прав, — хлопок. — У тебя совершенно точно нет мозгов… — ещё один. — Как можно быть таким дебилом, — хлопок, хлопок, хлопок.
Глеб не утерпел и легко рассмеялся, перехватив полотенце, когда я в очередной раз попыталась треснуть его. Перехватил и резким рывком притянул меня к себе. И прежде, чем я успела вырваться, прижал меня к себе.
Гневно вскинула голову кверху, планируя высказать ему всё, что думаю по поводу его инфантилизма, но замерла, встретившись с его взглядом. Он продолжал казаться весёлом, но несмотря на всю браваду, глаза его оставались грустными. И я вдруг всё поняла.
— Ты специально залез в машину, — ужаснулась я.
— Минутная слабость.
— Глеб…
— Тс-с-с-с. Не нужно об этом. Я был не прав. И я это признаю, — его голос шелестел совсем рядом с моим ухом, вызывая тем самым сноп мурашек по коже.
— Мне стыдно. Честно. Перед родителями, перед тобой… но встреча с асфальтом словно… отрезвила меня. Так что будем считать, что всё что не делается, всё делается… к лучшему.
Расстроенно шмыгнула носом и прижалась щекой к его груди, позволив себе минутную слабость. И пусть между нами ничего не могло быть, но мне будто хотелось убедиться, что вот он живой, стоит тут передо мной и несёт всякий бред.
Именно в таком виде нас и застал Сергей Аркадьевич.
Словно два подростка, занимающиеся чем-то неприличным, мы отлетели друг от друга, не забыв густо покраснеть.
Вернее краской залилась я, в случае же с Глебом Михайловичем утверждать что-либо точно было сложно, у него и без этого лицо было едва ли не всех оттенков синего и бордового.
— Занятно, — заключил академик Бауэр и тактично вышел за дверь.
***
Бывшие супруги Килины проговорили почти несколько часов. Не знаю, как мать осилила эту встречу, но отец вышел к нам выжатый как лимон.
