Словно постаревший на несколько лет, он окинул нашу троицу, молча сидящую по разным углам гостиной, и остановил свой взгляд на мне:
— Кирюш, можешь подняться со мной наверх? Нам с… мамой нужно кое-что тебе сказать.
Глава 23. Держи меня за руку
Ночевать мы остались в доме Бауэров. Получилось само собой. Сергей Аркадьевич предложил остаться (из вежливости), отец забыл отказаться (из вредности), Глеб предпочёл промолчать (из наглости), а я… я была в такой прострации, что вряд ли что-нибудь понимала. В голове безостановочно прокручивался разговор с родителями.
Безобразный в своей честности и беспощадный в своём опоздание едва ли не на двадцать лет.
Беседа втроём заняла всего ничего. Ибо что такое пять минут против тех нескольких часов, которые перед этим проговорили мать с отцом. Наверное, им было что обсудить. Я же последнее время имела столько душещипательных выяснений отношений, что попросту бы не вынесла ещё одно. Впрочем, ходить вокруг да около никто не собирался.
Простое, но от этого не менее значимое, признание вдруг расставило всё по своим местам:
— Прости нас, мы думали только о себе…
Я хотела поправить, что не только о себе, но ещё и о куче других людей, которые входили в сферу их интересах.
То есть обо всех кроме меня, но промолчала: это уже не имеет никакого значения.
Не думали, ну и чёрт с вами. Случившегося не изменишь, а я жить хочу. Наконец-то, жить.
Не было никаких примирительных объятий или облегчающих душу рыданий. Лишь одна яркая как молния мысль: «Теперь всё это можно оставить позади».
Я запустила руку в волосы и почесала затылок, окинув пристальный взглядом маму с папой.
— Давайте, будем честны. Мы облажались втроём… как семья. И пусть мне было всего лишь двенадцать, я тоже приняла в этом участие, поскольку думала только… о себе.
Признание выдалось неожиданным, но на удивление таким необходимым. Когда можно было перестать винить себя, постоянно ища себе какие-то оправдания, и взглянуть правде лицо: каждый в этой истории преследовал свои интересы.
Поразительно, но именно это открытие помогло мне перестать чувствовать себя жертвой и будто бы примириться с собственными демами.
***
С барского плеча мне выделили комнату Глеба. Новгородцев даже проявил верх гостеприимства и заверил, что менял простыни с утра. Я вымученно улыбнулась и рухнула на кровать, стоило двери в спальню закрыться. Несмотря на боевой настрой, ощущение было таким, словно из меня вытянули все жизненные силы.
