Впрочем, его шортам и футболке всё было нипочём.
С интересом крутила головой по сторонам, разглядывая обстановку. Как и всё в этом доме, комната была полна мелочей — фотографий, дипломов, каких-то медалек, даже футбольный мяч с автографом имелся. Словно здесь всё ещё обитал подросток, а не взрослый мужчина.
— Я переехал сразу после школы, — будто прочитав ход моих мыслей, принялся оправдываться хозяин хором. — Мы с приятелями квартиру сняли. Хотелось свободы и…
— И чтобы было куда приводить понравившихся девушек, — подколола его, но Глеба это ничуть не смутило.
— И девушек в том числе, — сказал и усмехнулся сам себе, явно вспоминая времена своих многочисленных побед на любовном поле. О том, что победы были многочисленными я не сомневалась. — Я здесь набегами бываю, не ночевал никогда толком, но мама не хотела ничего менять.
— Кажется, ей не особо нравятся перемены, — осторожно заметила я, припомнив обстановку всего жилища.
— Она искренне верит, что её дом — её крепость.
Гадать от кого Элина так старательно защищалась за всеми этими рамочками и рюшечками не приходилось.
Кажется, она сделала всё возможное, чтобы заполнить внутреннюю пустоту, вызванную отказом от прошлой жизни. Впрочем, сегодня я думала об этом без боли и раздражения.
— Мы все в это верим, — согласилась с Новгородцевым. — Но потом туда приходят очаровательные незнакомцы и…
— И творят всякую дичь, — с самым серьёзным видом закончил он за меня. — Кир, мне, правда, очень жаль, что так всё вышло.
И если я чем-то могу загладить свой поступок…
— А я вот ни о чём не жалею, — резко перебила его. — Если бы ты тогда не приехал, ещё неизвестно сколько бы лет я мучилась чувством вины и, скорее всего, никогда бы больше не увиделась с мамой. И это бы очередной гранитной плитой легко бы мне плечи. А так… а так я хотя бы знаю, что облажались мы все вместе.
— Расскажешь о чём вы вчера разговаривали?
— Если честно, то ничего нового. Просто я поняла, что устала быть жертвой по отношению к родителям, по отношению к тебе… Это же очень легко сказать, что мама отказалась от меня.
Но я… но я не хочу больше быть брошенной. Куда приятней считать, что я тоже не искала с ней встреч, и, значит, это тоже был мой выбор. Не знаю, понятно ли…
— Понятно, — чуть поспешно заверил меня Глеб. — Я… испытывал что-то похожее, только по отношению к своей биологической матери. Мне столько лет хотелось ей доказать, кого она потеряла. Что я тоже чего-то стою.
