Стас приходит в себя первым, прикладывает силу и выталкивает Максима за ворота.
Сильный, непреодолимый и уверенный в себе, он захлопывает ворота и разворачивается к встревоженной мне.
Я бросаюсь к нему, оказываюсь рядом и ощупываю лицо на предмет повреждений. Его губа разбита, а в уголке рта виднеется трещина. Ему досталось куда меньше, чем Максиму, но я все равно переживаю. Обнимаю его за плечи и целую в щеку. О чем мама вообще думала, когда звала домой Максима? И почему тот, наплевав на инстинкт самосохранения, полез к Стасу драться? Что хотел доказать? Неужели он настолько сильно привязан к Дане, что готов его отстаивать, даже если заведомо проигрывает в силе?
— Мама? — в стороне слышится голос Дани.
— Где Мас?
— Собирай сына и поехали домой, — произносит Стас. — Нам нужно поговорить с твоей матерью.
Глава 42
Стас
Я всегда знал, что родители бывают разными. Кто-то готов сделать что угодно, лишь бы ребенку было хорошо. Другие не в состоянии отойти в сторону, когда это действительно нужно.
А есть мама Стаси. Упрямая, своевольная и уж точно лучше знающая, что нужно ее дочери. Я ей не нравлюсь, и это можно пережить, но то, как она относится к своей дочери, меня всерьез настораживает. Кроме того, я хочу доверять бабушке своего сына, оставлять его у нее на выходные и не переживать, что с понедельника он начнет называть меня не “папа”, а “дядя Стасик”.
Уверен, моя мама полюбила бы внука всем сердцем, но этого я, увы, уже никогда не узнаю. Наверное, будь моя мама жива, я бы не стал напрягаться и пустил все на самотек.
Сейчас у моего сына осталась лишь одна бабушка, стоит хотя бы попытаться поговорить с ней и узнать причины ее кардинального невосприятия меня как будущего мужа своей дочери.
Я следую за ней в дом и интуитивно иду на кухню. Женщина находится там, стоит, прислонившись к столешнице и смотрит на меня. Кажется, она совсем не удивлена моим появлением.
— Я бы хотел сразу прояснить всю недосказанность между нами, — произношу. — Во-первых, ваша дочь мне действительно нравится, а во-вторых, я все равно не позволю другому мужику ошиваться вокруг моей женщины и сына.
— Я переживаю за нее, — произносит она вместо ожидаемых обвинений в мой адрес. — Настя моя единственная дочь, а Максим первый, кого она подпустила к себе после беременности и родов. У нее и раньше было немного мужчин, а после того, как она родила Даню, их стало еще меньше.
— Это не дает вам права насильно сводить ее с ним.
