Автор
Бьянка готова на все ради своей сестры… даже выйти замуж за члена русской мафии – Михаила. Самый страшный монстр Братвы так долго любил ее издалека, и наконец она полностью принадлежит ему. Но не сбежит ли она, когда узнает, кто он на самом деле?
Моя рука все еще прикована наручниками к трубе батареи, а плечо ноет от боли, но я ни за что не рискну подпустить ее к этому мудаку, чтобы найти ключ. Вместо этого я обхватываю ее свободной рукой и прижимаю к груди, стараясь, чтобы пистолет в моей руке не касался ее кожи.
Дверь с грохотом ударяется о стену, и в комнату вбегает Денис с пистолетом наготове, оглядываясь по сторонам.
– Глаза в пол, – рявкаю я. Никто, кроме меня, не увидит мою жену полуголой, и к черту сложившиеся обстоятельства.
– Ключ от наручников.
Денис находит ключи от наручников в одном из карманов Бруно и спешит ко мне.
– Нам нужно отвезти вас в больницу, шеф, – шепчет он.
– Нет. Давай сразу к доку. Я не поеду в больницу с огнестрельным ранением, если в этом нет крайней необходимости. Мы возьмем твою машину.
– Почему, как только нужно перевезти кого-нибудь блюющего или истекающего кровью, это всегда оказывается моя машина? – бормочет Денис, набирая номер Максима.
Я кладу палец под подбородок Бьянки, поднимая ее голову.
– Ты в порядке, душа моя?
Она берет мою руку и кладет ее на футболку, прижатую к моему плечу, обхватывает мое лицо ладонями и целует меня.
– Нет. Но буду. – Показывает она пальцами и снова целует меня.
– Нам нужно обговорить некоторые правила. Когда я говорю тебе бежать, ты бежишь, Бьянка. Это ясно?
– Оставив тебя на произвол судьбы?
– Да.
Бруно мог убить ее.
– Я не могу тебе этого обещать. Мне жаль.
– Бьянка, детка, если ты не пообещаешь мне, я запру тебя в квартире и поставлю двух мужчин у двери. Я так зол на тебя за то, что ты здесь устроила. Пожалуйста, не испытывай меня на прочность.
– Хорошо.
– Что «хорошо»? Ты обещаешь, что сделаешь так, как я скажу тебе?
Она слегка ухмыляется, обнимает меня за талию и кладет голову мне на грудь.
БьянкаДаже не знаю, что заставило меня поднять голову от груди Михаила и посмотреть на отца, лежащего на полу в нескольких шагах позади Михаила. На мгновение мне кажется, что он все еще без сознания, но затем мой взгляд переходит на его правую руку, засунутую в пиджак. Сцена разворачивается как в замедленной съемке. Он вынимает руку из-под пиджака, в ней пистолет, в глазах горит безумие, а на лице – широкая улыбка.
