Я натянула капюшон и попыталась рассмотреть что-нибудь за пеленой дождя.
Впереди виднелась широкая утоптанная колея, идущая между убранных полей. Пахло мокрой землей, дождем, остро – прелыми листьями и дымом. Где-то за полями была река, и от нее тянуло торфом, тиной и рыбой.
– Поберегись!!! – заорали сбоку.
Из пустоты выскочила повозка, груженная подпрыгивающими тюками и запряженная тяжеловозной лошадкой с мохнатыми ногами и черной лохматой гривой. Возница, маленький мужичок в дранном клоками кожухе, зыркнул на нас из-под шапки и стеганул кобылу.
– Эге-гей!!! – заорал он, и повозка промчалась мимо, обрызгав замешкавшегося Данилу комьями жидкой грязи.
– Убираемся отсюда, здесь несколько точек выхода! – крикнул Шайдер, и мы торопливо пришпорили лошадей. И вовремя.
Из перехлестья вырвался отряд массивных узколобых мужчин, увешанных оружием. Настороженно осмотрев местность глубоко посаженными глазами, они резко развернулись и слаженно потопали по колее, разбрызгивая грязь и не обращая никакого внимания на холодный дождь.
– Где мы? – стуча зубами, спросил Данила.
– Перехлестье у Восточного тракта. Поехали, нужно к темноте добраться до жилья, мне совсем не хочется ночевать под таким дождем! – произнес Арххаррион, и мы послушно потянули поводья, направляя своих лошадей.
Через час мы вымокли окончательно, как ни старались прятаться под плащи. Но они больше защищали от холодной зимней стужи, чем от осенней хляби, в которую мы окунулись. И промокли до самых меховых внутренностей, повиснув на нас бесполезными тряпками.
Я посмотрела на тучи в надежде разогнать дождь, но, увидев сплошную серую пелену, поняла, что это бесполезно. Только Силу тратить.
Я старалась отвлечься, рассматривая окрестности, те, что могла рассмотреть из-под капюшона, и случайных попутчиков. В основном мимо шли обозы, груженные всякой всячиной и затянутые холстинами. Угрюмые продрогшие возницы погоняли своих лошадок и на нас не смотрели. Один раз мимо нас пронесся всадник на длинноногом призрачном, как лунный свет, жеребце.
Из-под черного капюшона блеснули красные глаза и клыки. Данила не удержался, обнес голову священным полусолнцем.
Иногда мы обгоняли пеших путников – худые высокие фигуры, замотанные в грязные балахоны и обвешанные непонятными амулетами. Их головы были непокрыты, а ноги босы. И никто с ними на колее особо не церемонился. Хорошо, если брали на себя труд объехать, а то и вовсе проносились, обдавая босоногих потоками жидкой грязи.
