— Мне давно надо было это сделать, — усмехнулся он. — Еще двадцать лет назад. Глядишь, и жизнь бы у нас у всех была другая. Он бы на меня работал, а не я на него.
— Ишь, куда тебя занесло! — пьяно расхохоталась Анжелика. — Нет, милый, ты — это ты, а он — это он. Он захотел и взял, а ты ответственности испугался.
— Взял то, что после меня осталось.
— Ну, там много чего осталось! Да практически все. Что там у вас было-то? Пара невинных поцелуев? Да и сегодня ты вряд ли способен на большее. — Она смерила мужа презрительным взглядом.
— Тебе деньги нужны, не она. А то я не знаю! Все чего-то мудрите со своим евреем. Только Сажин на вас плевал. Погоди, завтра он с вами со всеми разберется!
— Пошла! — Он слегка подтолкнул жену в спину. — И поторопись, а то Дмитрий Александрович самого интересного не увидит…
— Ну, чего тебе еще? — Сажин посмотрел на нее с неприязнью. Он стоял у барной стойки, высокий, широкоплечий, в белом костюме, и упорно игнорировал зазывную улыбку присевшей рядом на высокий табурет женщины.
Поблизости застыли еще три, видимо, подруги. Все они не сводили с Сажина глаз, а он — со стакана, в котором виски осталось на донышке.
— Что ж ты один-то пьешь, Димочка? — Анжелика прижалась к нему, стараясь коснуться грудью, и по-хозяйски забросила руку Сажину на шею. — Скучно в постели одному? Так я тебя согрею…"
"— Отцепись! — Он скинул ее руку, допил виски и повернулся к бармену: — Повторить.
— А я ведь знаю, почему ты пьешь.
— Куда тебе! Ты никогда не отличалась сообразительностью.
— Знаю, потому что Даня сейчас с твоей женой…
— Врешь! — Сажин резко повернулся к ней.
Виски выплеснулся Анжелике на платье. Она провела рукой по алой лайкре, оглаживая живот и талию. — Нет, не врешь… Где они? Ну?! — Он схватил ее за плечи, тряхнул.
— Не так быстро, — рассмеялась Анжелика. — Ох, и зверь ты, Сажин! Лапищи железные. Погоди, я шубку накину, и мы поднимемся на верх.
— Ничего, можно так. — Он рванул ее за руку. — Идем!
— Дима! Подожди! — взмолилась Анжелика. — Я ведь замерзну! Это ты жаркий.
Дай мне пять минут, я только забегу в свою каюту.
— Хорошо. — Он отпустил ее и повернулся к бармену. — Еще виски. Без содовой и безо льда. Чистый. Лей больше! — Он швырнул на стол купюру в сто евро.
— А жена увидит, как ты деньгами бросаешься? — рассмеялась Анжелика, убегая.
Сажин проводил ее злым взглядом и схватил стакан. Виски был гадкий.
«Лучше бы водки выпил, — подумал он, морщась. — Значит, она с Голицыным. Убью! А толку? Все равно она меня бросит.
