Ее лицо целует солнце, что выходит из-за облаков, она щурится и убирает локон за ухо, кинув взгляд на окно. Маленькая и хрупкая женщина, и я хочу сползти со стула на пол и положить голову ей на колени.
И надо же, я не умер, когда признался в чувствах. Мне казалось, что я после своей откровенности поймаю удар, но вместо этого я утонул в нежности, в которой сейчас аж захлебываюсь.
— Я люблю васильки, — говорит она и проводит пальцем по краю чашки. — И не в букетах.
Она улыбается и переводит взгляд на меня:
— Они мне нравятся.
.. ммм... когда их можно случайно увидеть на грядке, среди сорняков, травы, на газоне у тротуара, под случайным кустом на прогулке.
Я не был готов к такому ответу, и он меня обескураживает.
— Неожиданно, — едва слышно отвечаю я.
— И у нас на территории дома есть пара кустиков васильков, — делает глоток чая.
— У калитки и у беседки на заднем дворе. И никто их не высаживал. Откуда-то ветром принесло.
— Я их не замечал, — хмурюсь, — но, похоже, теперь везде буду высматривать васильки.
— И не надо их срывать.
— Но какие тогда мне тебе дарить цветы?
— А какие бы ты хотел дарить мне цветы?
— Ловко, — одобрительно хмыкаю. — Не желаешь облегчить мне задачку.
— Цветы — это тоже язык, через который можно многое выразить, — Ульяна пожимает плечами.
Я бы закидал ее горам роз. Алых и пышных, потому что я тупой. Все же любят розы. Но они не олицетворяют Ульяну, не подходят ей.
— Ты серьезно озадачен, — она беззлобно усмехается. — Только не говори, что ты подумал о красных розах.
— Да, — честно отвечаю я.
— Розы не приму, — безапелляционно отвечает — Это банально.
— Согласен. Совсем не васильки.
— И я не думаю, что ты сам любишь розы.
— Если я попрошу тебя сейчас никуда не бежать, — Встаю и внимательно вглядываюсь в ее удивленные в глаза, — ты меня послушаешь?
— Если я убегу, то недалеко, — Ульяна смеется, — к Артёму.
Меня опять накрывает. Обхватываю ее теплое лицо ладонями, наклоняюсь и целую, игнорируя возмущенный взгляд толстой тетки за столиком в углу.
— Ты все же дождись меня, — выдыхаю в сладкие губы Ульяны. — Тёма сейчас в надежных руках.
— Кто-то потеплел к Дине?
— Кто-то признает ее профессионализм, — отвечаю ей шепотом, пробегаю пальцами по щеке и решительно шагаю мимо стойки к выходу.
Официантка, которая, похоже, решила, что я придурошный неадекват, прижимает к груди поднос, словно он защитит ее, если меня переклинит.
— Моя жена же сказала, что я не кусаюсь.
