– У меня намечаются планы поинтереснее. – И, одёрнув кисть, дал знак ожидающей своего босса охране. – Хорошего вечера, ангелок.
Проводив взглядом его спину, я зашла в раздевалку, понимая, что после визита «милого» Кайлеба ждать Максвелла в хорошем расположении духа не стоит.
Осмотрела сумрачное помещение: ряд металлических ящиков, спортивная сумка, оставленная на скамье, и раскиданные вокруг бинты с каплями крови. Из прохода слева доносился звук льющейся воды и, долго не думая, я смело прошла в душевую.
Упираясь руками в стену, Максвелл стоял ко мне спиной. Тугие струи врезались в его широкие плечи, разлетались брызгами в стороны и, стекая по спине, расчерченной мрачными рисунками, пропадали в районе упругих ягодиц, в которые мне вдруг резко захотелось вонзить ногти. Потрогать…
Я тяжело сглотнула слюну, набежавшую с сильным избытком из-за созерцания охренительно горячего мужского тела.
Почувствовав чужое присутствие, Уайт резко повернул голову, и чёрные глаза полыхнули коротким удивлением.
– Поздравляю с победой, – тихо сказала я, бегая обеспокоенным взглядом по его лицу: разбитые губы, синяки и лопнувшая кожа на скуле. Ничего, бывало хуже.
– Спасибо.
Его тон связал в нервный узел низ живота.
Помимо пара вокруг Максвелла витала какая-то холодная отчуждённость. Неприступная. Она перемешивалась с терпкой сексуальностью и вызывала сильное желание наверстать упущенный вторник.
Вдох. И такой же размеренный выдох под пронзительным, налипшим на каждый дюйм взглядом.
– Что здесь делал Кай? – спросила я, уводя разговор в более безопасное русло.
Максвелл раздавил невесёлую ухмылку.
– Поздравлял.
Ясно. Мелкий паразит опять разбрасывался претензиями.
После событий в ангаре агенты разворотили особняк Виктора до самого грунта. Нашли доказательства его причастности к незаконным махинациям и торговле живым товаром. Но что самое жуткое – под клёном с фиолетовыми листьями обнаружили два разнополых трупа, умерших приблизительно десять лет назад.
Максвелл предположил, что они были его родителями.
Виктору Руису дали пожизненное. Но он их не отсидел. Он повесился в камере спустя два года заключения. Чемпион был уверен – ему помогли. Вопреки ожиданиям, в тот день я не пускала салюты. Я испытывала неподдельную тревогу за состояние Максвелла. Всё ждала, пока его сорвёт, но он так и не проявил ни одной, даже самой скупой эмоции. Посетил похороны и больше не говорил о человеке, сломавшем не одну жизнь.
