И никаким оскорблением не оправдать было смерть одного из участников поединка. Что Анатолию будет грозить — казнь? Каторга? Лишение всех прав состояния?
Меня не заботила судьба этого пропойцы. Ольге не нужен такой отец. Пойдет он на эшафот или в кандалах по казенной дороге — я не посочувствую. Но если итог дуэли затронет имение — мне конец. Все заложено и перезаложено, банк потребует компенсаций, а отец Петр не сможет возразить законному приказу тех, кто имеет право его отдавать. Мои деньги уйдут банку — легко пришли, легко ушли, другой кто на моем месте отнесся бы к этому как к житейскому делу.
Другой бы восторженно принял бы новость о дуэли. Порадовался длинным платьям, экологическому житью, дворянству и шансу притереться поближе к тому же графу. Аристократия, черт бы ее побрал. Дегенераты.
Если граф убьет Анатолия?.. Из двух зол я предпочту очевидно меньшее, но знать бы, что именно меньшее из зол.
— Давно он уехал? — спросила я у Ольги. Она наморщила носик. Глупый вопрос, она совсем ребенок, у нее нет нужного чувства времени.
Сколько прошло с тех пор, как мы с Анатолием расстались в беседке, часа два? Все давно может быть кончено.
Или нет? Поединки на рассвете, но это кодекс моей истории. Здесь все может быть иначе. На что мне рассчитывать не приходится, так это на то, что оба дуэлянта отделаются личным ущербом — штрафом, к примеру. Вряд ли.
— Давно, — хорошенько подумав, сказала Ольга. — Я полежала, помолилась за маменьку, спела песенку и псалом…
Я поднялась, заметив, как она смотрит на Око.
Прости, солнышко, не сейчас. У нас еще будет время на это… наверное.
Ольга прекрасно спит одна, но все-таки непорядок — оставлять такую малышку, и я подошла к двери, намеренная прежде всего найти сестру Теофрасту или сестру Февронию, но стоило мне выйти за порог и прикрыть дверь, как я увидела, что сестра Теофраста спешит ко мне с выражением озабоченности на лице.
— Хвала Преблагому! — воскликнула она. — Вы, сеструшка, побыли с Ольгой. А мне брат Афанасий говорит — Нелидов уехал, куда, как, а ребенок?
— Давно? — ухватилась я за сестру как за спасительницу.
— Давно он уехал, не знаете?
Сестра Теофраста задумалась и нетерпеливо взялась за ручку двери.
— Минут как… двадцать? — предположила она. — Брат дрова для пекарни рубить пошел, а я вышла вот, а он говорит…
— Спасибо, сестра, — я благодарно кивнула, воздав хвалу Премудрейшему, что слуг своих он наставил работать не как крестьян, а покуда бодрствуют.
