Все, что происходило за игральным столом, растеклось, как в тумане, звуки заглохли, смешались в монотонный негромкий гул, я не различала ни слов, ни говорящих. Мне хотелось крикнуть, что мне плохо, что кружится голова и я задыхаюсь, но я не могла рта раскрыть, а Око молчало. Я попыталась поднять руку, встать сама — нет, меня пригвоздило к месту, и леденели пальцы, словно я выбежала раздетая на мороз.
Граф поднялся. Он был бледен, я моргнула, осознав, что морок кончился, стоит мертвая тишина и лишь ночная бабочка бьется в стекло, мечтая вырваться на свободу.
В руках граф держал карты, потом смял их, уронил на стол, и как будто чему-то не верил.
— Это был последний банк, — удивленно заметил чиновник.
— Партия. — Я впервые за этот вечер услышала голос урядника. — Серж, дружище, вас не затруднит оформить мое имущество? Завтра же жду вас, граф, в земельной конторе.
С грохотом упал стул. Анатолий вскочил и уронил свой стул тоже, и руки его тряслись, губы прыгали, вот-вот расплачется черт знает почему.
Граф метнулся из комнаты, разрывая рубаху, и спустя бесконечно долгую минуту мы услышали громкий, душераздирающий, отчаянный вой.
«Ваши аппетиты растут, когда-нибудь вас погубит подобная алчность. И тогда вы выбежите во двор, разрывая на груди рубаху, если, конечно, не успеете проиграть и ее»."
"Око ли подарило мне талант пророчицы, или я просто хорошо знаю людей?
— Елизавета Григорьевна, полагаю, господин граф уже не уделит внимание требам монастыря, — с улыбкой произнес Евгений Дмитриевич.
— Позвольте, я отвезу вас домой.
Глава тридцать вторая
Умиротворение. Обманчивое, словно все закончилось хорошо и дальше будет легко и просто. Мне хотелось задержать эту ночь — свежим воздухом в груди, легким ветром, криком птиц, далекими неразборчивыми голосами, но кто позволит такую роскошь, я могла лишь закрыть глаза на мгновение, ловя каждый ускользающий миг практически абсолютного счастья, а потом снова вернуться к тревожным своим делам.
Урядник махнул кому-то рукой — я не рассмотрела в темноте, только тень — и повернулся ко мне.
— Сейчас подадут экипаж.
Я кивнула, не заботясь об улыбке. Какой экипаж, зачем, мне все равно придется привыкать ездить верхом, это как управлять автомобилем — поначалу нервно и страшно, хочется избежать, но это не выход. Я задам несколько вопросов, а затем уеду одна.
— Вы поздно приехали за требами, — заметил Евгений Дмитриевич с подозрением.
