Автор
В коридорах больницы Антон шел по кругу, натягивая одежду. Здесь и там размещены плакаты: медицинские абляторные процедуры на виду у пациентов. А Леваков снова скупо хмыкнул и вздохнул, словно дождь из-за двери несется прямо в его душу. Внезапная реакция Мариной на очередной диагноз — это лишь начало, но Антон чувствует, что уже знает эту сцену слишком хорошо....
Вытащила его из сумки, нажала на кнопку и принялась ждать, пока на экране отображалась заставка именитого бренда. Сама же продолжала идти, до пешеходного перехода, оставалось от силы минуты две.
На улице было довольно морозно, но я отчего-то не чувствовала холода. То ли дело было в раздражении, то ли было не так и уж и прохладно. Под ногами хрустнул тонкий слой льда, я опустила голову, замечая, что наступила в замерзшую лужу. И вдруг раздался такой громкий скрежет колес, что в аж вздрогнула и устремила взгляд вдаль.
Мобильный в пальцах стал громко пиликать, выплевывая уведомления. Я же замерла на месте, не в силах сделать и шагу. Колючий ветер подхватил мою косу, вытаскивая из нее пряди волос. Он будто прохожий подталкивал меня в спину, шептал сорваться с места и бежать прямо туда – к той большой машине, к тому автомобилю, который я успела запомнить даже по номерам.
Это был его внедорожник. Витин внедорожник.
Картинки перед глазами напоминали кадры из старой кинопленки. Я толком и не успела понять, как в пассажирскую сторону Витиной машины влетела какая-то иномарка.
Я разомкнула губы, воздух был словно пропитан кислотой, у меня горели легкие. А когда прошло секундное оцепенение, я ринулась к машине. Но какой-то мужчина вдруг схватил меня за руки, он что-то говорил, а я продолжала метаться.
– Витя! Витя! – этот надломленный голос мне казался чужим, он наводил страх, от него в венах застывала кровь. Я не могла понять, реально происходящее или же это слишком яркий кошмар, от которого хотелось скорее избавится.
По щекам скатились слезы, я плохо воспринимала действительность. Поэтому не могла даже посчитать, сколько прошло минут до того, как приехала машиной скорой помощи, как Витю вытащили из салона и положили на носилки. Его глаза были закрыты, а тело не двигалось.
Меня каким-то чудом пустили в салон машины скорой помощи. Мне даже позволили взять Витю за руку. За холодную, до ужаса леденящую руку. Я обхватила его пальцы, я сама дрожала от страха, захлебывалась слезы и мольбами.
– Витя! Родной! Витенька… Милый. Ну открой глаза, пожалуйста. Ну пожалуйста, – шептала я, пытаясь согреть его ладонь.
Но он не реагировал. Фельдшер говорил мне успокоиться, пульс есть, это главное.
