Демьян не терпит, когда с ним спорят. Для него есть только его точка зрения, и неправильная. Он эгоистичен, но в то же время наплевательски относится к себе.
Или считает, что он бессмертен.
— Так, все, – Демьян поднялся, отстранился от врача, и начал застегивать рубашку.
От боли не морщился, но побледнел – кровь от лица отхлынула.
— Дай я, – вздохнула, подошла к нему, и начала застегивать пуговицу за пуговицей. — Рукой поменьше шевели. И… что-то не так?
— Все так, – еле заметно усмехнулся Демьян. — Просто непривычно.
— Что именно?
Разумеется, Демьян не ответил. Если он не хочет говорить, то он молчит.
— Лучше бы ночь в больнице провести, – покачал врач головой. — Может подняться жар, много крови потеряли. Рана может открыться, нужен присмотр.
Демьян и это проигнорировал, и врач с возмущением уставился на меня:
— Ну вы хоть ему скажите!"
"Хм, сейчас я понимаю Демьяна. Мне тоже нечего сказать врачу. Демьян не послушает меня, а уговаривать – только воздух сотрясать.
— Домой, – скомандовал он.
— Вот жаропонижающие, если поднимется температура – в рецепте все есть, – доктор вручил мне коробочку с таблетками, и я кивнула.
— Спасибо, всего доброго, – попрощалась я с врачом, Демьян кивнул ему, и положил в карман халата пару купюр.
За руль Демьян сел сам. Но хоть ехал медленно, не гнал машину.
— Нельзя так с людьми, – все же сказала я.
— А как можно, Алина? Научи!
— Иногда нужно прислушиваться к другим. И не отвечать на заботу деньгами.
— А ты много к кому прислушиваешься сама-то? – он окинул меня темным взглядом.
— Я не могу позволить себе торчать в больнице, вот и все. Объяснять свои поступки я не вижу смысла.
Я вздохнула, и замолчала, смирившись.
— От этой царапины я не умру.
— Угу, тебя только колом в сердце можно убить, – проворчала я, раздражаясь из-за мужской твердолобости.
— Или пулей в лоб.
Ничего себе царапина! Итак весь в синяках, еле отошел от падения в реку. Демьяну побольше моего досталось. Сейчас вот ранен, но продолжает считать всех вокруг дураками.
Отец такой же. Может, все мужчины одинаковые в этом.
Но отцу я перечить не решалась. Знала, что наказание будет жестоким.
— Не думай, что тебе твой побег сойдет с рук, – мы с Демьяном вошли в квартиру, он разулся сам, отстранив меня. — Ты подставилась сама, и меня подставила. Если я говорю что-то, надо слушать, Алина.
— Я хотела к сестре, – упрямо произнесла я. — Поняла уже, что сглупила, но тяжело сидеть в неведении.
