Духовный существ, приобретший физическую форму после долгих веков созерцания и чародейства, возвращается в мир живых. В Дхунде, своей древней родине, он воплощается в плоть и кровь, открывая невиданный для лессеров потенциал добра и зла. Этот новый омега несет с собой шокирующий артефакт, который мог бы изменить ход истории, но опасность этого заклинания не менее велика....
Чих был громким и достаточно сильным, чтобы передняя обложка почти полностью раскрылась. А потом страницы Книги несколько раз кашлянули.
— Ты, вонючая дрянь. Надеюсь, ты страдаешь от аллергии.
Книга кашлянула еще раз. Потом откинула обложку, ставя все листы на дыбы и…
Шумно зашипела.
Фырканье было долгим и громким, на такое способен лишь тот, кому не требуется воздух.
Чему, точнее.
— Иди на хрен, — прорычала Девина. — Ты заключишь со мной сделку, иначе на собственной шкуре узнаешь смысл фразы «Бумага мертва», ты, бесполезное, отвратительное, неблагодарное дерьмо…"
"Девина продолжила сыпать оскорблениями, вышагивая туда-сюда и приправляя речь сленгом из «Уличного словаря»[11], оскорбительные слова слетали с ее ярко-красных губ, ее ослеплял гнев, ярость бурлила во всем теле.
И Книгу тоже.
В какой-то момент Девина осознала прагматичную незаинтересованность Книги, и, вот неожиданность, советы о том, чтобы не накручивать саму себя, дошли до ее сознания. Фрустрация, что буквально пожирала Девину, постепенно покинула ее вены, и осталось лишь опустошенное осознание, что, несмотря на свою величественную вспышку гнева, она все еще была одинока в окружении своих вещей.
Голос затих, и Девина просто стояла и дышала, кровь капала с руки, падая на бетонный пол так, словно где-то отбивали дробь на барабане.
— Ты дашь мне желаемое, — сказала Девина слабо.
В ответ прозвучал лишь храп. С другой стороны, проклятая Книга понимала, что все сказанные Девиной слова — пустые угрозы.
Схватив обложку обеими руками, Девина дернула ее, но ничего не добилась: даже когда она отклянчила задницу и приложила все свои силы, фолиант остался буквально прибитым к бетонной колонне.
Она не станет плакать перед гребанной Книгой.
Слезы не значатся в репертуаре этого дерьмового шоу.
Не сегодня ночью.
— Отлично, я не стану сидеть тут и терпеть игнор с твоей стороны, — сказала она ни разу не роковым голосом. — Я могу оставить тебя здесь. Ты же, с другой стороны, без ног недалеко уйдешь. Отличной ночи.
Взбив свои волосы, Девина развернулась и направилась к двери.
