Моросил слабый дождь, на кремлевской брусчатке образовались лужи. Неловкими пальцами отстегнул медаль и бросил ее под ноги в воду, смял удостоверение и швырнул туда же. Теперь он знал твердо: власть не переменилась. Она просто выбросила вперед новых крикливых лидеров, оставив за их спиной чудовищный аппарат.
— Товарищ, товарищ! — окликнул его аккуратно подтянутый сержант из полка охраны и, наклонившись, поднял медаль и начал расправлять скомканное удостоверение. К нему подошел капитан, взял медаль. Прочитал в помятом удостоверении расплывшиеся буквы: «Ельцов Юрий Петрович».
Посмотрел в спину уходящему человеку, потом порвал удостоверение, а медаль вытер о китель и положил в карман.
Ельцов вышел из ворот Кремля, закурил и оглянулся. Кремль стоял незыблемо и державно. Красные стены его, как и много веков назад, плотно отделяли власть от народа.
Часть первая.
Знал бы прикуп, жил бы в Сочи
Ереван. Май 1978 года
С балкона десятого этажа был виден белый город. Со стороны Севана на него надвигались набухшие тучи.
Солнце, уходящее за горы, подсвечивало их, и они казались ржавыми. Ржавые тучи над белым городом.
— Красиво, — сказал гость и щелчком отправил окурок сигареты в воздух. — Красиво.
Он насмешливо посмотрел на хозяина.
— Жаль, что ты, Жорик, не художник, сидел бы на балконе и рисовал, глядишь, и получился бы из тебя новый Левитан.
— У меня, Ястреб, голос сиплый. — Жора усмехнулся фиксатым ртом.
Усмешка сделала его хищным и злым.
— Голос! — Ястреб крутанул головой, достал новую сигарету, прикурил.
Душистый дымок фирменного «Кента» поплыл по комнате. — Ну что, Жорик, подумал?
— Сука буду, не поднять мне этого дела.
— Ссучиться всегда успеешь. Ты же лучший вор в этом городе. Или теперь только разводками занимаешься?
— Конечно, на правиле мой авторитет высокий, дорогого стоит.
— Жорик, я из Москвы летел не для того, чтобы узнать, живешь ты по закону или завязал. Я для дела летел. И ты мне это дело поставишь.
— Ястреб, век свободы не видать…
— Кончай базар, Жорик. Иначе свободы больше никогда не увидишь.
— Я, Ястреб, слышал, что ты — человек авторитетный. Какой масти, не знаю, но за тебя самые козырные люди мазу держат. Но я — вор в законе, я всю Армению держу
— Помолчи, вор в законе… — Ястреб подошел к серванту, забитому хрусталем, открыл дверцу, щелкнул ногтем по одному из разноцветных бокалов венецианского стекла. Бокал ответил ему мелодично и тонко.
Ястреб усмехнулся."
"— Упаковался ты, Жорик, под завязку. Прямо секретарь ЦК.
