Соседи по дому, ребята из 88-го отделения, какие-то старые друзья.
К вечеру, когда почти все ушли, раздался звонок в дверь. Юрий открыл. На пороге стоял Сергей Сергеевич.
— Здравствуйте, Юрий Петрович. Примите мои соболезнования. На кладбище я не стал к вам подходить, решил заехать домой.
— Спасибо, — удивленно ответил Ельцов, — спасибо. Раздевайтесь, проходите.
Сергей Сергеевич снял невесомое твидовое пальто и остался в элегантном темном костюме. Галстук тоже был темным. Все, как положено.
Сергей Сергеевич вошел в комнату.
Женька немедленно поставила перед ним чистые тарелку и рюмку. Налила водки. Сергей Сергеевич, не садясь, взял рюмку.
— Земля вам пухом, Игорь Дмитриевич. Таких людей, как вы, уже нет. Вы были человеком штучным, и поэтому уважали вас все: и те, кого вы ловили, и те, с кем вы ловили. Только те, кто правили, не ценили вас. Но это извечная беда России. Я уважал вас, глубоко и искренне.
Сергей Сергеевич выпил, не закусывая, поставил рюмку, повернулся к Ельцову.
— Юрий Петрович, проводите меня.
Они спустились во двор к маленькому юркому «фольксвагену».
— Юрий Петрович, помните, я говорил вам, что за мной услуга.
— Помню… Но…
— Вот этого не надо. Мир деловых людей держится на слове. Вот. — Таинственный человек протянул Ельцову квадратик бумаги.
— Что это?
— Фамилия, адрес, кличка человека, убившего вашего дядю. Можете отдать ее сыщикам, можете сами разобраться. Решать вам.
Сергей Сергеевич сел в машину. Серебристый «жучок» ушел задним ходом под арку.
* * *Три оперативные машины остановились у дачи Шорина.
Агент, работавший сторожем, раскрыл ворота. Михеев вылез из «Волги». Вдохнул осенний воздух, настоянный на пряной листве, и скомандовал:
— Начали.
Утром он приехал к главному «Литературки». И рассказал ему, за что зверски избили его обозревателя. Главный чуть сигару изо рта не выронил, вызвал ответственного секретаря.
— Статью Андрея в номер.
— Придется переверстывать.
— Ставьте, я сам напишу врез.
…А в доме зажегся свет, и Михеев, поднявшись по ступенькам крыльца, вошел в дачу.
На первом этаже, в огромной столовой, увешанной батальными полотнами советских мастеров, сидел человек в синем тренировочном костюме с надписью «СССР» на груди.
— Это и есть арестованный Шорин, товарищ генерал, — доложил подполковник Ковалев.
Михеев подошел к столу, тяжело посмотрел на арестованного.
— Ты мне, мразь, за Вайнбурга и Ельцова ответишь, за всю масть.
— Ты докажи, генерал, — усмехнулся Шорин, — потом пугай.
