– Джерард, – прошу я, прижимаясь своей кожей ближе к нему, как бы соблазняя его.
Его улыбка дразнящая, почти невинная.
– Никакого секса,– напоминает он, мотая пальцем, как будто я мог забыть последние шесть секунд. – Разве ты не хочешь выздороветь?
– Нет, – скулю я, моя грудь вздымается. Чего, блять, он меня дразнит.
– Что, если я сделаю тебе больно? Если я тебя трахну, ты, вероятно, отправишься прямо в ад.
– Я уже был на небесах, и это не так уж и хорошо. – О Боже, и теперь он смотрит на меня так, как будто я, может быть, не получаю достаточного количества кислорода.
– Ад не может быть намного хуже. Теперь поцелуй меня, пожалуйста.
Его улыбка искажается, становится наполовину забавляющейся, наполовину обеспокоенной.
– Я не уверен, что действительно хочу совратить тебя, Пэнси.
Я фыркаю.
– Да, конечно. Тебе бы хотелось совратить меня. Ты же Джерард Уэй, верно?
Он смеётся, но в то же время выглядит расстроенным. Как будто в моей шутке было слишком много правды.
– Шучу, Джи. А если серьёзно, я весь готов совратиться, – говорю я, приподнимая брови.
– Но если мы сейчас займёмся сексом, больше не будет неизвестности?
Блин, и как я на это должен ответить?
Джерард вздыхает."
"– Я просто боюсь, что сделаю тебе больно, – бормочет он, проводя пальцами по моей щеке. – Я испугаю тебя.
Мне интересно, это его попытка рассказать мне, что он очень странный и причудливый в постели? Но затем я думаю об этом, о его страхе сделать мне больно.
И я боюсь. Потому что я так долго был онемевшим. Кто сказал, что буду чувствовать вообще что-либо? До тех пор я ничего не чувствовал, когда Оуэн был внутри меня, ни боли, ни удовольствия. Только онемение, как будто его там и не было. Что если это не так просто, как ничего не чувствовать? Что, если это то, что я не смогу почувствовать? Что делать, если Джерард будет стараться, а я всё ещё ничего не буду чувствовать? Это бы уничтожило нас.
Его глаза снова встречаются с моими, чтобы пронаблюдать мою реакцию. Я улыбаюсь ему половинчатой улыбкой, которая выходит совсем неправильной.
– Я люблю тебя, – говорю я ему, потому что это кажется тем, что нужно сказать.
Его взгляд смягчается, у глаз появляются морщинки, когда он улыбается моей любимой кривой улыбкой.
– Мы всё ещё не можем заняться сексом, – говорит он. – Твой бок даже близко не зажил.