— Держитесь от меня подальше, Руслан Германович, иначе я подам заявление в полицию, что вы угрожаете моей жизни и здоровью!
А ещё расскажу всё прессе. СМИ только рады будут посмаковать такие интимные подробности жизни Ладомирского. Этого я конечно, вслух не сказала.
Ткнула пальцем в директора клиники."
"— И вы подтвердите! Вы всё видели и слышали!
Ладомирский вдруг отпустил мою руку, широко улыбнулся и плавно по-кошачьи опустился в кресло и спросил директора, который, кажется, готов был отправиться в бессознательное состояние.
— Вы что-нибудь слышали, Роман Александрович или видели?
Я даже вернулась к своему креслу, не сводя глаз с мужчины.
— Роман Александрович, — обратилась к нему осторожно. Он ведь на моей стороне, верно?
— Роман Александрович, мои адвокаты сегодня пришлют вам требования в связи с произошедшей грубой ошибкой. Но только от вас зависит, какими будут мои требования.
Он серьёзно собрался его шантажировать?
— Я… я… прошу прощения, Тамара Юрьевна, — заблеял директор. — Но я ничего не слышал… и не видел… Простите…
Он опустил глаза.
— Трус, — произнесла презрительно. — Вас в любом случае растопчут, Роман Александрович. Так вы бы хоть сохранили своё лицо.
Ладомирский насмешливо посмотрел на меня.
А вот директор клиники промолчал, только ослабил галстук и потёр свою шею.
Перевела взгляд на Ладомирского и сказала:
— Прощайте.
Тот покачал головой.
— Нет, моя дорогая Тамара, до скорой встречи.
Я скрипнула зубами и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.
Едва оказалась в коридоре, как почувствовала сильное головокружение и тошноту.
Дышать вдруг стало сложно, а перед глазами стало темнеть.
— Меня сейчас вырвет… — прошептала слабым голосом, держась за стену, чтобы не упасть.
Как назло, секретарши на рабочем месте не оказалось и коридор был пуст.
Не знаю, каким чудом и титаническим упрямством, но я добралась до уборной.
Желудок избавился от завтрака.
Включила холодную воду и прополоскала рот.
Опустилась прямо на кафельный пол, и вдруг, до меня только сейчас дошёл весь ужас сложившейся ситуации.
Этот Ладомирский оказался настоящим чудовищем. Как мне сохранить своего ребёнка?
Проклятая клиника! Как они смели ошибиться?!
Погладила живот, закрыла глаза, стараясь вернуть сердцебиению прежний ритм и вслух сказала:
— Ты только мой, малыш. Никому тебя не отдам. Я буду бороться.
Поднялась с пола, оправила жакет и посмотрела на себя бледную в зеркало:
— Ты не на ту напал, господин Ладомирский. Хрен тебе, а не мой ребёнок.
