Лифчик одиноко валяется на полу, как и платье с бусами. Я оттягиваю край трусиков и касаюсь ее нежных складочек. Развожу их шире и погружаюсь в ее лоно пальцами. Течет, моя девочка… Часто дышит, облизывает пухлые красные губы, мажет по мне маслянистым взглядом – сейчас он темно-серый, как Нева зимой. Растираю влагу по напряженному узелку, а губами прихватываю сосок.
– Так о чем, Тань?
Она стонет и подается вперед. Рвет пуговицы на моей рубашке, дергает ремень моих брюк. Член стоит колом. Таня целует меня сама.
Теперь неторопливо и долго. Прикусывает мои губы, гладит плечи.
– Так о чем? – не унимаюсь я. Если она сейчас пошлет меня подальше, я сдохну… Или встану перед ней на колени, умоляя, чтобы дала себя трахнуть.
– А ты, Марк? О чем ты меня просишь? – задыхается она. Замечаю, как в ее взгляде проскальзывает обида.
– Я хочу встречаться, Тань, – произношу, смотря ей прямо в глаза. – Пожалуйста…
Она молчит. Опускается на прохладный гладкий стол и широко разводит ноги.
Принимает меня, зажмуриваясь от наслаждения.
Задыхается, подается вперед, обвивает мои бедра ножками.
Врезаюсь в нее что есть силы. Чувствую каждой клеточкой. Все чувствую, как никогда… Ее в своих руках – живую, горячую. Мою… Мою, с кем бы она ни была раньше… Мою, потому что она ко мне пришла и отдала девственность.
Черт… Какая она горячая… Тугая, влажная… Хочу всегда так – кожа к коже… Трахать, словно мы одно целое. Сплавляться, как будто нет между нами границ. Я толкаюсь все резче. Еще, еще… Смотрю в ее глаза, видя в отражении себя – обезумевшего от страсти и ревности.
– Ма-арк… Да… Господи, пожалуйста…
Танька извивается, притягивает меня к себе. Мертвой хваткой цепляется за мои плечи. Пульсирует, сжимает меня, стонет. Я обо всем забываю… Нагоняю ее за секунду и кончаю глубоко в ней.
– Опять? Марк, что мы наделали? – расслабленно шепчет она, касаясь влажных от моего семени бедер.
– Прости… Я тебя не оставлю, не бойся.
Глава 22.
Глава 22.
Марк.
– Ненавижу тебя, Стрельбицкий, – неожиданно шепчет Танька.
Не понимаю, что на нее нашло? Все же было хорошо? Она мне чуть губу не прокусила, и вообще…
На лицо Тани наползает странная холодность, из глаз улетучивается возбужденный блеск, сменяясь яростью. Или обидой… Или чем-то еще – некрасивым, неправильным.
– Танечка, ну прости, моя хорошая, – шепчу, поглаживая ее голые плечи. – Я не планировал. Честно. Не думал, что это случится… вот так… Я очень сильно приревновал тебя к этому… бабнику.
