"
"– Бабник – это ты! А Баталов – серьезный человек. У него нет на уме всяких глупостей. Марк, я…
Она нервно сглатывает. Пожимает плечами. Ежится и потирает локти ладонями. Боже, да что могло случиться за эти сутки?
– Танечка, мое предложение в силе. Я предлагаю тебе встречаться.
– Для приятного времяпровождения? А что потом?
– У нас растет дочь, Тань. И я хочу узнать тебя получше.
– А ты разве не узнал? – хищно прищуривается она.
– Немного, Тань. Но ты глубже, чем кажешься. Ты… интересная девушка. Очень красивая и…
– Заткнись, Марк.
Думаешь, я не знаю, что ты украл мой дневник?
– Ты о чем? – прячу взгляд, хоть это и бесполезно – врать я не умею.
– Думаешь, я не проверила коробку после твоего ухода? И не расспросила Ульяну, что такое папа делал, пока был в комнате? Ты… Я никогда тебя не прощу, Марк, – всхлипывает она. – Это… Зачем ты полез в мою душу? Потоптался там грязными сапогами и…
– Танечка, родная моя, успокойся, пожалуйста. Я не топтался в твоей душе грязными сапогами. И никогда бы не стал обсуждать это с посторонними.
Никогда, будь уверена. Танька, ты… Я не заслуживаю такого отношения. Знаешь, что я о тебе думаю?
– Все в прошлом, Марк! Я тогда думала о тебе так, слышишь? Тогда, в прошлом… А сейчас я ничего к тебе не испытываю, кроме раздражения. Ты другой. Не тот, кем я тебя воображала. Так что засунь свои восхищенные слова себе в задницу. И… Да, ты не заслуживаешь моих чувств.
– Не заслуживаю, Тань, ты права. Но у нас растет дочь.
– У меня растет дочь!
Танька дрожит. Прячет глаза, опасаясь, что я увижу, какой стыд она испытывает.
Там же… душа ее. Навыворот, нараспашку. Писала все, что думала и чувствовала. Для себя писала, а не для циничного мудака, вообразившего себя черт те кем.
– У нас растет дочь, Тань. А быть может, будет еще один ребенок… Мне плевать, как ты сейчас ко мне относишься. Плевать, слышишь? Я тебя и Ульяну не оставлю.
– Что ты намерен делать, Марк, – посуровев, произносит Танька.
– Нам нужно пожениться. Я дам дочери свою фамилию и буду ей хорошим отцом.
– А мне? Кем ты будешь мне? Не понимаю, зачем это все? Марк, давай я скажу, как это выглядит со стороны? – приосанивается Танька.
Разговор получается напряженным. Острым, как торчащие из стаканчика карандаши… А наша нагота сейчас кажется неуместной и лишней. Я помогаю Тане одеться. Сжимаю челюсти и отворачиваюсь, не желая смущать. Поднимаю платье с пола, возвращаю свои брюки на место.
Шорохи и наше частое, взволнованное дыхание будто наэлектризовывают воздух.
