— Николай Анатольевич, — обратился он к нотариусу, вдруг став серьёзным и сосредоточенным, таким, каким Лера его видела только на работе. — Можем мы воспользоваться вашим кабинетом на некоторое время?
— Да, Кирилл Александрович, конечно, как договаривались, — собрал он бумаги со стола и вышел.
— Мам, будь добра, пригласи, пожалуйста, Ивана Романовича.
Мама кивнула понимающе и тоже ушла. А Кирилл обратился к секретарше.
— Евгения, будьте добры, — в этом кабинете он чувствовал себя как в своём собственном, — копию из реестра об отмене моей доверенности на проведение медицинской процедуры.
— Ты не имеешь права. Ты обещал, — снова подскочила Настя. И Лера ещё раз скривилась от того, как она произнесла это «имеещь» и «обеш-ш-шал» Она неправильно произносила шипящие. Дашка была права — это звучало ужасно, по-змеиному.
— А я ведь не верил, когда дед говорил, что она со мной только ради денег, — Кирилл мягко обратился к Лере. — А он смеялся над моей наивностью и обещал, что докажет мне когда-нибудь. Видишь, дед всегда держал своё слово.
Ведь доказал.
Но его ласковый тон был предназначен только Лере.
Кирилл встал, отшвырнув стул. Степан поймал взметнувшуюся вверх ножками мебель у самого пола. Взгляд, которым Кирилл теперь буравил Настю, не сулил ничего хорошего, снова пригвоздив её к стулу.
— Только я не настолько наивен, как тебе казалось, — в его голосе звенел металл. — А ты не настолько умна, как о себе возомнила.
Степан стукнул стулом об пол. «Прости», — прочитала Лера по его губам. Он сказал это Насте, и она в ужасе покачала головой на его слова: «Нет!»
— Прости, — повторил Степан вслух, умоляющим тоном.
— Нет, ты не… — замерла Настя на полуслове и подняла глаза на Кирилла, ещё пытаясь держать хорошую мину, только в её игре что-то не заладилось. — Ладно, Кир! Хорошо. Я подпишу тебе развод, но ты взамен оставишь мне акции.
— Что? — скривился Кирилл. — Акции?
— Или квартиру, — поднялась она, но уже не так уверенно. — Тогда квартиру. Ты же предлагал. Полностью.
— Выписка, — протянула ему бумагу Евгения.
И Кирилл шваркнул лист перед Настей на стол.
— Да, я предлагал. Я шёл тебе навстречу. Я понимал, какие проблемы наживаю, но ты моя жена, и я считал это правильным — поддерживать тебя во что бы то ни стало, — он разогнулся, засунул руки в карманы, пока Настя пробегала глазами по строчкам. — Я верил тебе. Я уважал твой выбор. Твои стремления. Твои надежды. Даже когда перестал считать их нашими. Даже когда понял, на какую адскую муку себя обрекаю.
