Тебя ждут дома?
— Дома? — я с трудом дышала.
— У тебя кто-то есть? Ты свободна? — недовольно повторил он.
Его глаза давно повязли во тьме. Он хочет меня. У него давно не было женщины.
Я понимаю, что мне не уйти от него невинной.
— У меня никого нет. Я свободна.
Это была правдой. Из-за него у меня никого нет.
Ответ Давиду понравился, ведь он хочет оставить меня себе.
— Это хорошо. Возможно, ты сегодня задержишься.
Возможно, ты ошибаешься.
Сегодня все будет иначе.
Последующий треск ткани отрезвил меня.
Бюстгальтер треснул и полетел прочь — он стал уродливым и не нужным. В чем мне теперь уходить от него — я не знала, а убийцу это мало заботило.
— Красивая…
Груди коснулись чужие руки.
Грубо, жестко. Я охнула.
Услышав скрежет зубов, я старалась не смотреть на его искривившийся в голоде рот. Я облизала опухшие губы и уставилась на пряжку ремня. Снова. Рядом с ремнем торчал ствол. Вот, что манило меня.
Давид отошел на шаг и впился в мое тело голодным взглядом.
Если он возьмет меня — я не переживу.
Как не пережила бы, если бы ему удалось поставить меня на колени.
— Подойди. Ко мне, — отчеканил зверь.
Я встрепенулась. И сделала шаг, смотря только на рукоять. Он думает, что я возбуждена, и это его убьет. Убьет надменность, самолюбие, спесь и гордыня.
Но когда я приблизилась — обнаженная по пояс — он схватился за рукоять и бросил пушку на пол. С диким грохотом.
И начал меня ласкать.
— У тебя красивая грудь, — он задаривал меня комплиментами, — ты хорошая девочка.
Нравишься мне.
Как же я ненавижу тебя, Басманов Давид.
Я думала, сердце выпрыгнет из моей груди.
Быть рядом с ним и не сойти с ума — мне многого стоило.
И поэтому, когда в квартиру ворвались неизвестные, я осторожно выдохнула. Это мое спасение.
Еще бы немного, и он бы он сломал меня. Взял бы прямо здесь, надломив мою волю.
Когда в дверь застучали, он уже раздвинул мне бедра и почти трахнул меня пальцем.
— Запомни, где мы остановились, — прохрипел голодный зверь.
Давид нехотя отпустил меня, а я нашла взглядом пистолет — он укатился в самый угол.
Поправив штаны, Басманов первым делом схватил его.
— Кто это? — спросила я.
Давид бросил на меня хмурый взгляд, словно уже забыл о моем существовании. Он устало потер лицо ладонью и быстро проверил магазин.
— Я разберусь. Спрячься. И не выходи, пока я не скажу, — велел он.
Я оглянулась. Подхватив с пола платье, я спряталась за шкафом и натянула на себя порванную одежду. Лучше, чем ничего.
