— Если ты не согласна с тем, что дальше будет происходить, пошла вон. Сюсюкаться не стану, красивая.
Нет, нельзя вон.
Я хотела улыбнуться, но его тело так сильно вжало меня в стену, что стало больно говорить.
— Решай быстро, пока я не передумал, — он проглатывал буквы. Нетерпеливый.
— Я добровольно. Меня специально прислали. Для Давида Басманова, — вторила я как безумная.
Ему нравилось это слышать.
Специально для него прислали. Для Давида Басманова. Как сладко и по-хозяйски это звучит, правда?
— Ладно, пусть будет так, — он сцепил челюсти, — тогда ты можешь остаться.
Но ты знала, на что шла. Знала кто я. Так, девочка?
— Вы правы, — согласилась я, — я согласна на все.
— Так уж на все? — ухмыльнулся он, как тогда. Пять лет назад.
Его руки моментально оголили меня. Сорвали тряпки за миг. Голодно, остро. Больно.
На мне осталось одно белье — тонкое, которое порвется от одного толчка. А еще он гладил мою голову и что-то нашептывал страстно. Я перестала различать слова — он прожевывал буквы. Мои волосы ему понравились.
Я вся ему понравилась.
И то, что я в его власти — тоже.
Как иначе? Меня для него растили. Для него берегли. Все годы, что он сидел за решеткой, меня для него… для него.
— Как тебя зовут, грех мой?
— Лола.
— Лола? — недоверчиво.
— Ляля, — усмехнулась я.
— Ляля? — щурится недовольно.
— Или Кровавая Мэри. Или Мать Тереза… я ведь всех прощаю. Кроме тебя.
— Кроме меня? Говоришь так, будто я успел тебя обидеть.
Я хотела отвести взгляд.
Только он не позволил. Он шуток не любил, а я посмела… пошутить.
— А какое имя тебе больше нравится? — опаляю жаром.
— Я тебя и без имени сожрать готов, — облизывается без утайки.
— Мое имя Жасмин. Жасмин.
— Кайфовая… — в его глазах зажегся неистовый огонь.
Глаза в глаза.
От его голода мне хочется сбежать, но я не показываю страх. Страх — это красная тряпка для него. Старт к действиям.
— Красивая, красивая девочка, — вторил он безумно и трогал мое тело.
— Красивая, — покорно склонила голову.
Его дыхание сбилось.
Потяжелело. Как и взгляд, полный голода. От его бездны в глазах мне мерещится, будто он уже поимел меня. Пряжка ремня больно уперлась в мой живот. И еще кое-что — налившееся, тяжелое.
Моя покорность его возбудила. Голодный тигр ждал женщину на одну ночь, а досталась девочка — выращенная специально для него.
А еще эта девочка ненавидела его. И всем обещала отомстить.
Поэтому она здесь. Поэтому обнаженная.
Поэтому сегодня она будет принимать ласки от своего убийцы.
