Автор
Врач объясняет состояние пациентки с холодной и отстраненной интонацией. Студентка Галина узнает, что она ставит диагноз "выкидыш", не причинив ей удивления, но воспринимая как физическую реальность. Она ошеломленно смотрит на свои руки, словно в поисках ответа на этот ужасный вопрос....
Перед тем, как заковали в кандалы и увели в полицейскую машину. И его слова. Такие тёплые, успокаивающие, но тревожащие душу ещё сильнее.
«Всё нормально, не волнуйся. Завтра поедем узнавать пол ребёнка».
Если бы!
Мансур перевёл мне ту фразу, сказанную полицией. Амира арестовали в подозрении убийства Аяза.
Аяза!
Родного сына!
Да они с ума сошли! Не мог отец, несмотря ни на что сделать это с родным сыном.
С одной стороны, зная Саидова, его характер, он вполне мог пригрозить. Ведь кричал, срывался с места и готов был убить того голыми руками.
Но нет. Я не верю. Во-первых, мы постоянно были дома. Точнее, мы всегда были вместе. Он редко когда уезжал куда-то один. Ненадолго.
Вряд ли за час убьёшь человека, так ведь?
Тем более я везде старалась быть рядом с ним.
Привыкала к его близости, чтобы потом не было трудностей, когда появится ребёнок.
Ходила хвостиком, лишь бы чем-то занять себя!
Нет. Это невозможно.
Его подставили – и всё.
– Не волнуйтесь, – говорит спокойно Мансур, кивая.
Это и пугает.
Он ведь уже сидел в тюрьме. Из-за сына.
Вот же парадокс!
Второй раз – и на те же грабли!
– Уже три часа прошло, – опять кусаю нервно палец и сажусь на диван, бегая взглядом по полу. – От него не было вестей?
– Нет.
Я чуть не вою!
Да что же за дерьмо такое!
Только перестали цапаться, и жизнь начала налаживаться, как опять что-то приключилось.
Ещё и нервничать начинаю. Живот покалывает слегка от нервов.
Только успокаивающе и могу гладить себя по животику, пока Алла где-то пропадает.
– Вам лучше спать пойти, – доносится до меня голос телохранителя через дымку плотных мыслей.
– Да как тут спать? – нервно вскрикиваю, размахивая руками. Он серьёзно?? – Что если его уже в тюрьму посадили?
Я сажусь отчаянно на краешек, вздыхаю и всматриваюсь во взволнованное лицо Мансура. Я же вижу – он тоже нервничает, хоть и не показывает этого.
– И не дадут с ним даже поговорить? Разве так можно? – спрашиваю с какой-то надеждой. – Прошу, у Амира ведь должны быть связи, и ты о них знаешь, раз он доверяет тебе. Спроси у кого-нибудь, узнай. Неведенье только сильнее убивает!
Мне хочется разрыдаться от неизвестности.
Кажется, ударь меня сейчас легонько по плечу, я разрыдаюсь так, что меня спасёт только укол успокоительного. Или два.
– Я уже связался. Пока тишина.
