Отказалась от прошлого, ненависти. Снова открыла своё сердце, впуская в него этого невыносимого деспота. Которого нет больше рядом. И не будет.
Мне порой кажется, что жизнь смеётся надо мной.
Когда он был рядом – я хотела, чтобы он ушёл.
Но когда он пропадал – грезила о нём ночами, постоянно думала о нём, ненавидя.
И теперь, когда снова хочу почувствовать его рядом, ощутить тепло, заботу, его нет. Прямо как тогда. Три года назад. Влюблённая дурочка, мечтавшая о сказке. Я получила её, как и хотела. Сказка разрушилась.
Как и сейчас. Как только я выстроила наш счастливый финал.
Не было его!
Появился!
Но тут же последние наши страницы из книги были жестоко выдернуты. Беспощадно, лишая эпилога.
И даже внезапно появившиеся из ниоткуда пальцы на щеках ничем не помогают. Ну, уберут они слёзы, и что? Они снова появятся, стоит вспомнить Амира.
Поднимаю неосознанно взгляд на прикосновения и смотрю в тёмные, проникающие в душу глаза.
Не замечаю, как сильные и родные руки обвивают меня за талию и поднимают с дивана.
Не верю.
Ничему.
Такие проницательные, добрые, но в то же время жестокие глаза только у одного человека на этом свете. И они реальные. Не обманка.
Как и эта искренняя, тёплая и еле заметная улыбка.
– Скажи мне, кто заставил тебя плакать, и я его убью.
– Амир? – все вокруг замирает. Не слышу собственного дыхания.
И не понимаю, что происходит.
– Что ты?..
– Ты не рада? – хмурится.
Касаюсь холодными пальцами его теплой щеки. Веду по образовавшейся за эти дни щетине. И…
Пытаюсь понять, правда ли это.
– Рада, конечно, – шепчу, растерявшись. – Но разве…
Опять слеза спускается по щеке. Амир ловит ее пальцем и стирает, улыбаясь.
– Ты не должен быть сейчас в тюрьме?
– Должен, – обхватывает меня аккуратно за талию и тянет за собой. От окна и дивана на большую кровать.
А я до сих пор не могу поверить, что он стоит здесь. Передо мной.
Понимаю это в тот момент, когда мы оба ложимся на постель, а он прижимает меня к себе. Моя голова спокойно лежит на его руке. А я вдыхаю аромат его тела, трогаю обнаженную грудь руками через огромный вырез тёмной рубашки.
Горячий. Сердце бьётся.
Реальный.
Поднимаю взгляд и смотрю на мужчину, из-за которого плакала две ночи подряд.
– Ты узнала пол ребенка?
Это все, что его сейчас волнует?
– Информация за информацию, – произношу, всё ещё продолжая гладить его.
– Если ты сейчас не перестанешь, Ева, – хрипит томно, – то я не сдержусь.
Сглатываю, представляя, на что сейчас способен Саидов.
