Я тоже.
– Ты серьёзно? – искренне недоумевает.
– А похоже, что я шучу? – тут же отвечаю.
Больше никаких слов не надо. Саидов, как мальчишка, которому пообещали сладкую конфету, подрывается с кровати, обхватывая меня за талию. Тянет за собой в ванную комнату, при этом довольно мыча:
– А я уже думал, что ты и не предложишь.
* * *"
"– Не шевелись, – шикаю на него и прислоняю ладонь к пластырю. – А то отклеится.
– Если твои нежные пальчики так и будут касаться меня, я буду срывать их сам, – доносится от изголовья кровати.
Поднимаю возмущённый взгляд на довольного мужчину. Еле сдерживаюсь, чтобы не ударить его по ранке.
Надо. А то лежит теперь, как сытый кот, и не может сдвинуться с места.
– А потом ты получишь затрещину, – угрожаю ему. – Первую в жизни. Понял?
– Не первую, – улыбается. – Ты мне уже давала затрещину. И не одну.
Я задумываюсь, пытаясь вспомнить хоть один подобный случай.
– Не вспомнишь, – говорит самоуверенно.
– Почему ты так решил? У меня хорошая память, между прочим!
– Да ладно, – выгибает бровь.
– Ты помнишь каждого пациента, которому помогала в больнице?
На мгновение я зависаю. Не потому, что пытаюсь вспомнить каждого. А потому…
– Откуда ты это знаешь? – я заканчиваю с раной и подаюсь вперёд, нависая над Амиром и садясь на низ его живота. Его руки тут же тянутся к моим бёдрам и по-хозяйски их сжимают.
– Ты ведь голая? – хрипит, одаривая меня таким взглядом, что внутри всё скручивает. – После ванной.
Я усмехаюсь, но мне сейчас не до заигрываний.
Одёргиваю рубашку и прикрываю оголённые ляжки.
– Откуда ты знаешь? – мои волосы свисают на его плечи, накрывают мускулистую грудь. Внезапно появляется странный порыв. Хочу дотронуться до неё. Опять. Чтобы ещё раз почувствовать, что Амир живой. И плевать, что в ванной комнате я уже вдоволь натрогалась его…
– Возможно, ты не помнишь, но я был там, – говорит слова, в которые я поначалу не верю. – Палата номер двадцать. Перевязанный вплоть до носа мужик.
Мне не надо вспоминать.
Его образ тут же врезается в голову, снова воспроизводя те картинки.
Я хорошо помню того пациента. Он был строг, серьёзен. Но добр.
– Это был ты? – шепчу, присматриваясь к его лицу. У него наверняка должны были остаться шрамы после того случая! И я нахожу один из них. Еле видимый, который ни разу не замечала до этого. – Да ладно…
– Помнишь, ты дала мне затрещину за то, что я не ел? – усмехается по-доброму, лаская пальцами мою кожу на ногах.
