Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
— Отец приехал!
Впервые, пожалуй, она не рада была ему.
Мигом вспыхнула картинка, как они стреляются — вернее, отец поднимает оружие, а Михаил Алексеевич — нет. Он бы никогда не стал целиться в ответ.
— Вот что, — затараторила она скороговоркой, — вы с бухты-барахты не сватайтесь только, я отца подготовлю! Уж потерпите хотя бы до завтра. Господи, да еще и Андре здесь, и Ани! Ой-ой-ой, — и она поспешила прочь из флигеля, выбежала на мороз, понеслась по аллее.
Из экипажа на ходу выпрыгнул отец, раскинул руки, подхватил Сашу в свои объятия:
— Ну, егоза, принимай гостей!
Уже у крыльца покинул экипаж и дед, степенный, чем-то необычайно довольный.
— Что это вы? — Саша беспокойным щенком крутилась меж ними, ласкалась, мужественно улыбалась. — Надумали и приехали? Как это вы хорошо решили!
Из дома вывалила челядь, из флигеля вышел Михаил Алексеевич — уже тщательно причесанный, Марфа Марьяновна сразу принялась командовать, куда нести сундуки и тюки, велела Груне готовить комнаты.
Отец тут же отправился смотреть строящуюся конюшню, а дед подмигнул Саше озорно.
— Радость ведь у нас, — сказал он среди этой кутерьмы, — Карлуша ночью помер! Да как-то странно — истлел разом в собственной постели.
— Вот как, — изумилась Саша и оглянулась на Михаила Алексеевича.
Тот оставался спокойным и сдержанным, будто новость сия и не была для него новостью.
— Да еще и сын у него пропал, вместе с колдуном как в воду канул. Уж вдовица сама при смерти от горя.
— Как не сыскаться, — кивнул Михаил Алексеевич, — я еще вчера отправил к Анастасии Дмитриевне гонца, уже добрался, наверное.
— Ага! — торжествующе возопил дед. — Так я и думал, что колдун мальчишку сюда попер. Да где эта Рожа? Заперли в погребе? Уж я его!
— Отбыл ночью. А куда — того я не ведаю.
Дед посмотрел на него внимательно и пытливо.
— Отбыл, стало быть? Не знаешь, значится? Ну-ну-ну, — он покачал недоверчиво головой, но дальше пытать не стал, пошел в дом, распахиваясь на ходу.
Тут и отец вернулся от конюшен, похвалил Михаила Алексеевича и велел всем не топтаться на улице и идти наконец в тепло."
"Изабелла Наумовна, бледная, притихшая, сидела на диване с книжкой, в ногах у Андре.
Отец при виде этой картины так резко остановился, что Саша налетела на его спину.
— Это еще что? — спросил он, нахмурившись.
