В глубине леса заходите — это совсем другой мир, где каждый шаг определяется долгом и правилами. Король Алаиды не может позволить себе заблудиться, даже если сердце просит отвлечься на простые удовольствия. Встречаются с ужасной реальностью — когда ты сам король, ценой чести можно обрести власть и славу, но поставить все на карту ради личного удовольствия было бы бесчестно....
Она опустила взгляд, провела рукой по голубому шелку.
— Я ошиблась, — прошептала она, — ни одна ткань не сможет передать цвет твоих глаз... свет твоих глаз...
Казалось, она сейчас заплачет. Ему хотелось ее утешить, обнять, прижать к себе, успокоить. Но это только продлит агонию, все уже решено.
— Эр...
Она улыбнулась печальной вымученной улыбкой.
— Как странно, мой отец так долго хотел выдать меня замуж, а я брыкалась, утверждала, что никогда не выйду замуж без любви. А теперь мне все равно. Оказывается, я боялась не выйти за нелюбимого, я боялась никогда не узнать, что такое любовь.
"— Если я буду знать, что ты в безопасности, я буду счастлив.
Эрилин сдержанно кивнула и оторвала руки от перил.
— Уезжай на рассвете, — попросила она, смотря себе под ноги. — Я не выдержу еще одного прощания.
— Хорошо, — пообещал Гэбриэл. Если бы он мог, он бы уехал прямо сейчас, умчался в ночь во весь опор, чтобы не думать, не чувствовать.
Эрилин протянула руку, он поцеловал ее, прижавшись губами к холодной коже чуть дольше, чем следовало.
Она медленно высвободила ладонь из его руки, сдержанно кивнула и пошла прочь по коридору, а Гэбриэл так и остался стоять, глядя ей вслед, пока шаги не стихли. Стражники последовали за своей будущей королевой.
Предстояло еще одно прощание. Джоф еще не спал. Он лежал на кровати, забинтованный по самую шею.
— О, Гэбриэл! — обрадовался он. — Дед только что ушел, и я как раз заскучал.
Гэбриэл присел на край его кровати.
— Тебе надо выздоравливать и отсыпаться, а не ворон считать.
— Я уже отоспался, — запротестовал юноша. — Три дня поленом лежу.
Гэбриэл улыбнулся. Это было невероятным облегчением, что Джоф шел на поправку.
— Я уезжаю на рассвете, — сказал он то, зачем и пришел.
Глаза Джофа превратились в глаза обиженного ребенка.
— Уезжаешь? — ахнул он. — Без меня?
— Джоф, — его голос стал серьезным, — ты чуть не умер из-за меня.
— Друзья? — зарделся Генти.
— Друзья. А ты еще сомневался?
— Неее, — юноша расплылся в улыбке. — Уже нет. Просто хотелось еще раз это услышать.
— Джоф, я серьезно. Ты на самом деле чуть не погиб, и жив только благодаря Эрилин.
— А я и не спорю, — с энтузиазмом отозвался тот. — Вот как смогу нормально шевелиться, так расцелую ее.
— Осторожно, — усмехнулся Гэбриэл.
