Два чудовищных зверя сцепились, брызнула кровь из разодранной шкуры водяного хёгга.
Мне казалось, что наступает конец света, потому что небо гремело и сверкало, а море бушевало, норовя размазать меня по камням. И между небом и землей бились драконы. Чудовищное и восхитительное зрелище их сражения оказалось последним, что я увидела в жизни. Именно этот момент выбрало мое сломанное сердце, чтобы остановиться. И, теряя сознание, я подумала, что все-таки нашла чудеса.
* * *— Краст…
Не голос — шепот.
Он глянул с высоты и не увидел светлую голову лирин возле скалы.
Ярость обожгла так, что полыхнуло пламенем, выплюнул в сторону морского. И ринулся к одиноко торчащему камню. Рев рвал глотку, а страх раздирал нутро. Где она? Не понял, как разорвал слияние с хёггом, и в бурлящие воды упал уже человеком. Нырнул — без толку. В чужой и враждебной стихии лишь соль и чернота, а Ники нет.
Воздух закончился в груди, но Краст погружался все ниже, пытаясь увидеть лирин.
Блеснула на глубине чешуя. И через мгновение из темной пучины поднялся Лерт, сжимая в руках деву.
В черноте моря плыли волосы, светлело лицо и тонкие раскинутые запястья. Глаза закрыты… Ужас и боль сдавили так, что Краст на миг подумал — и он останется здесь, на дне…
Морской протянул руки, поднимая бездыханное тело. Краст дернулся, схватил, рванул вверх. Жадно глотнул спасительный воздух. А лирин… не пошевелилась.
— Ника! — закричал. Боль уже драла изнутри острыми когтями, выдирала с корнем жизнь.
— Прости, дева… — голос морского змея полон раскаяния, а Красту так хочется убить.
Убьет. Чуть позже. Сейчас важнее другое.
Вынес лирин на песок, положил у кромки воды.
И прищурился, всматриваясь в незримый мир. Морской склонился над девушкой, развел ей руки, и снова сознание потемнело от ярости.
— Я помогу, — прохрипел Лерт.
Слова молитвы перворожденным морской шептал хрипло, но Краст уже не слышал. Зримый мир расплывался, становясь все тоньше, а незримый обретал плоть. В нем не было неба и земли, не было силы слияния с хёггом, были лишь воля и желание найти ту, что пришла к нему из-за Тумана и стала сокровищем.
— Ника… моя Ника… моя нареченная…"
"Блеснули впереди белые пряди, и Краст рванул туда, где покачивалась тонкая тень. Схватил, прижал к себе. Ника дрожала, смотрела непонимающе, озиралась. В светлых глазах страх и боль, но к ильху прильнула доверчиво.
— Что происходит? Где мы?
Краст мотнул головой — не сейчас. Вернуть ушедшего непросто, и времени на это отведено лишь мгновение.
