Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Его глаза опускаются вниз от моих и останавливаются на моих губах.
В тот момент, когда мне кажется, что он собирается поцеловать меня, раздается громкий треск, и я резко вскрикиваю.
Подтянув руку к груди, я сворачиваюсь калачиком, когда на меня обрушивается град из острых осколков. Сэйнт прикрывает меня рукой для защиты, когда его лобовое стекло разбивается на тысячи кусочков.
Дрожа, я нахожу в себе мужество открыть глаза. На капоте его джипа лежит один кирпич, лобовое стекло осталось лишь далеким воспоминанием.
— Ты в порядке? — быстро спрашивает он, сканируя моё лицо и зачесывая волосы назад за уши.
Он сдувает несколько осколков с плеча моей формы, отправляя их на пол джипа, добавляя их к коллекции, скопившейся внизу.
— Я-я в порядке, — заикаюсь я, мои руки дрожат.
Когда мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть на разбитое стекло, я замечаю тень позади него.
И именно там он и стоит, со стороны водительского сидения, в своих чёрных грязных джинсах и испачканной грязью толстовке, с лыжной маской, прикрывающей его наклонённую голову.
Сэйнт смотрит вперед, его взгляд останавливается на кирпиче, разбившем лобовое стекло. Он тянется к нему, предплечье парня усеяно крошечными порезами, когда он берет кирпич в ладонь. Подносит его к лицу, его глаза сужаются, когда он, кажется, читает что-то на поверхности.
— Что? — спрашиваю я в панике. — Что там написано?
— Ничего. Ничего, — он прижимает его к себе, открывает дверь джипа и выходит на улицу. — Глупые дети, — бормочет он себе под нос.
Подойдя к пассажирской стороне, он открывает дверь, кирпича у него уже не было, и протягивает мне руку.
— Пойдем, я провожу тебя до двери, — ласково говорит он, его челюсть сжимается, а сузившиеся глаза защитно сканируют улицу.
"Я беру его за руку и встаю, в то время как стекло падает с моих колен на траву во дворе. Сэйнт помогает мне стряхнуть остатки стекла, а затем его влажная ладонь крепко сжимает мою, пока он ведет меня по ступенькам моего крыльца. Он задерживается там на мгновение, проводя рукой по своим выбритым светлым волосам, не сводя глаз с улицы.
Открыв замок, я делаю шаг вперед и поворачиваюсь к нему лицом.
— Хочешь, я зайду? Осмотрю дом? — спрашивает он.
