Автор
Карина шлепает по бесконечному коридору университета, зная, что её приглашают на очередную пару – самую длинную и скучную. Вместе с ней я устало плетусь, разделяя её несчастье в общаге под крылом таракана. Однако хихиканье в конце концов становится почти приятным.
Никита встал с дивана и болтая рукой так, будто стряхивал ртутный градусник, подошёл к столу, что разделял нас.
– Нет. Это всего лишь каша.
– Как знаешь, – сел он за стол. – Кастрюли в нижнем ящике.
– Угу, – наклонилась, достала небольшую кастрюльку и зависла, не зная, как включить плиту. Нажала одну сенсорную кнопку, другую, но ничего не произошло.
Чёрт! Придется к нему обратиться, а значит, снова посмотреть в глаза, а это значит, – снова залиться стыдом и быть удушенной собственными страхами, которые сейчас мечутся в голове точно в такой же панике, что и я внешне.
Вдохнула поглубже, расправила плечи и повернулась к парню, старательно избегая контакта глаз.
– Помоги… пожалуйста, – с трудом выдавила слова.
Улыбнувшись уголком губ, Никита вышел из-за стола, обошёл его по дуге и приблизился ко мне. Нажал какой-то тумблер над плитой и только потом коснулся одной из кнопок самой плиты, запустив самую маленькую конфорку, которая почти мгновенно приняла алый цвет.
Поставила на нее кастрюлю, быстро залила молоко и приготовилась ждать, когда оно закипит.
– Ты меня боишься или стесняешься? – спросил Никита, который всё ещё стоял практически плечом к плечу со мной.
Утро начинается не с кофе, а с молчаливо-волнительного разглядывания закипающего молока в кастрюле, а мы, как две лягушки, что вот-вот «сварятся», но продолжают игнорировать сей факт.
– Я… – захлопнула рот. Прикрыв глаза, сокрушенно выдохнула. – Я просто не знаю, как себя вести после всего этого.
Открыла глаза и уставилась на ногти, под которыми усиленно ковыряла, чтобы сосредоточить внимание на чем угодно, только не на парне, что был совсем рядом и всё ещё совсем без футболки.
– Перестань, – Никита мягко разделил мои руки. Подхватил запястья своими пальцами и покачал ими в воздухе. – Ничего плохого или преступного не произошло. Мы лишь уснули на одном диване. Случайно.
– Всё равно неловко.
Знаю, что похожа сейчас на капризного ребенка с надутыми губами, но внутренние комплексы и страхи гораздо сильнее того рационального зерна, что пытается ростком пробиться через бетонную толщу этих качеств.
– Возможно, я сейчас сморожу глупость, но мне нравится такая твоя неловкость. Когда ты чувствуешь себя свободной от мнения окружающих.
– От мнения окружающих можно быть свободной только на унитазе. И то даже там следует быть потише, чтобы… Боже! – зажмурила глаза. – Что я несу?
– Истину, – тихо хохотнул Никита. – И вот такая дерзкая и прямолинейная Яся мне нравится больше всего.
