А ты сама-то что об этом думаешь?"
"— Понятия не имею! Где я, — я обвела взглядом комнату, — а где воры?
— Да брось ты, Полина! Думаешь, я не понимаю, почему ты отнекиваешься? Конспирация и все такое… Но мне, поверь, можно доверять, — попытался убедить меня Копылов.
У меня закралась шальная мыслишка, что он заявился сюда, дабы раскрыть мое инкогнито. Не исключено, что Виктор сговорился с кем-нибудь из тех негодяев, которых я призвала к ответственности, и, заручившись такой поддержкой, решил взять реванш.
Если так, то он попытается записать наш разговор, надеясь, что я на чем-нибудь проколюсь.
— Полетт, можно тебя на минуточку? — спросил Ариша, проходя мимо гостиной. Я вышла в холл, плотно прикрыв за собой дверь. — Я слышал, вы разговаривали на повышенных тонах. Может, позвать охрану?
— Не надо. Я разберусь с ним сама.
Я вернулась в гостиную.
— Полина, я, наверное, обидел твоего родственника, приняв его за дворецкого, — покаялся Копылов. — Такой роскошный дом, так что я подумал — здесь полно прислуги…
— Мы обходимся без нее.
— Экономите? — как-то по-свойски поинтересовался Виктор.
— А тебе какая разница? Или ты пришел поговорить о том, как я веду хозяйство?
— Полина, ты меня все время перебиваешь, а я хотел тебе кое-что рассказать…
— Рассказывай, — с деланым равнодушием произнесла я, усевшись за стол.
— Ты много раз просила меня узнать данные на владельцев разных тачек. Я не знал, зачем тебе это надо. Да мне, собственно, не было до этого никакого дела, пока…
Витька определенно выстраивал свой диалог так, чтобы скомпрометировать меня.
Мне следовало как-то отреагировать на его слова, иначе мое молчание было бы расценено как знак согласия. Все отрицать, конечно, глупо, но можно было попытаться дать свою трактовку этим фактам.
— Ну просила, — подтвердила я. — В личных целях. А как же иначе? Мужики то и дело набиваются в женихи, а начнешь их проверять — одни женаты, другие — с криминальным прошлым, а то и настоящим, третьи же — на учете в психдиспансере…
— Ну да, ну да, — усмехнулся Виктор.
— Полина, мне-то не надо вешать на уши лапшу!
— Фи, какой сленг!
— Слушай, Полина, мы же с тобой раньше нормально общались. Чего ты сейчас взялась каждое мое слово передергивать?
— То есть повода нет?
— Я же извинился, — уже в который раз повторил Копылов, — и хотел объяснить, почему пошел на такие вынужденные меры, но ты не даешь мне и слова сказать. Можно я продолжу?
— Продолжай, — смилостивилась я.
