Честно говоря, мне уже и самой стало интересно, что же подвигло гаишника прийти сюда.
— Правильно говорят, — изрек Виктор, сделав страдальческое лицо, — если в дом приходит беда, то за ней сразу стучится другая.
— Ты это сейчас о чем? — уточнила я, совершенно запутавшись.
— О своей семье. Сначала мой старший брат впал в кому, потом его долги по кредиту на мать навалились. Она ведь поручителем выступала… Так, подмахнула бумажку, которую ей Борис подсунул, толком ничего не объяснив, а теперь вот ей приходится расплачиваться.
Короче, я тогда не на новую машину деньги у тебя просил, а на кредит и лекарства для брата…
— Думаешь, я разжалоблюсь и выдам тебе пол-лимона?
— Нет, признаюсь, я тогда сглупил. Надо было сразу все как есть тебе рассказать, а я решил по-легкому бабок срубить, думал, для тебя это пустяковая сумма. Только это мне же боком вышло, я матери пообещал, что деньги будут, она коллекторам тоже сказала, что днями погасит долг вместе со штрафом за просрочку, а все сорвалось. Коллекторы с удвоенной силой на нее наехали и довели до инфаркта.
Полина, вот зачем ты меня тогда завтраками кормила? Если бы сразу четко сказала, что денег не дашь, я бы не стал ни на чем настаивать. Сама посуди, кто я такой, чтобы лезть на глаза Аристотелю? Но ты вроде как повелась на мои угрозы, а сама лишь смеялась надо мной. Тебе по приколу было, да? — стал нападать на меня Копылов.
— Все-таки ты решил на меня наехать, — усмехнулась я, — а говорил, что пришел извиниться.
— Я же не самоубийца, чтобы на тебя наезжать, мисс Робин Гуд.
— Опять ты за свое? Витя, ну что за чушь ты несешь? — отмахнулась я. — Какая еще мисс Робин Гуд?
— Весь город о ней знает, только ты одна понятия не имеешь, кто это такая. Подозрительно, не правда ли? — Копылов так и сверлил меня глазами.
— Ну почему же не знаю? Я слышала эту городскую байку…
— Все-таки слышала, — удовлетворенно улыбнулся Витька.
— Не буду этого отрицать. Слышала, но не уверена, что в этой байке есть хоть доля правды.
— Жаль… Честно говоря, я думал, что ты разберешься с коллекторской фирмой «Долгофф», которая на мою мать не по-детски наехала, а ты… — Витька встал, безнадежно махнул рукой и направился к двери. Задержавшись около нее, он оглянулся. — Ошибся я, видать, в тебе, Полина. А раз так, то делать мне здесь больше нечего. Пойду я.
— Я тебя провожу.
У входной двери Копылов несколько замялся, словно хотел еще что-то сказать напоследок, но так и не решился на это.
