— И какое же великое волшебство поможет мне всё понять позже?
Деда мой скепсис врасплох не застал. Он погладил свою густую бороду и неожиданно улыбнулся:
— Время и опыт, моя девочка. Время и опыт.
Должно быть, мне стоило заучить эти его слова как мантру и постоянно повторять их себе, когда приходилось особенно тяжело.
То есть по нескольку раз на дню. Особенно когда хозяин поместья работал, что называется, на дому. А случалось это намного чаще, чем мне, его невольной гостье, желалось бы.
Я странным образом почти всегда безошибочно чувствовала его присутствие в этих громадных хоромах.
Точно знала — он дома, хоть могла за весь день ни разу его и не видеть.
Вот и после разговора с дедом стоило мне покинуть свою комнату, как это ощущение заключило меня в свои тиски и уже не отпускало.
Выспрашивать о его местоположении прислугу я не решалась, поэтому полагалась на своё чутьё и просто надеялась, что сегодняшний день обойдётся без неприятного контакта.
И до некоторых пор всё складывалось замечательно.
Меня вызвали на очередную примерку платья, пошив которого подходил к концу. Все волнения и тревоги я оставила за дверью комнаты с громадным зеркалом и удобной тумбой, на которой меня крутили туда-сюда, подгоняя наряд."
"Работницы элитного авторского ателье наверняка получали бешеные деньги за свою извечную приветливость и хорошее настроение. В их окружении я и сама будто душой отдыхала — для них я была очередной богатой клиенткой, с которой они вели себя соответственно.
И в их компании я настолько расслабилась, что даже не повернулась на стук открывшейся двери.
Вздрогнула и обернулась, только когда от входа раздалось хрипловатое:
— Оставьте нас.
На пороге импровизированной примерочной стоял мой хмурый жених.
Глава 9
Как там говорят? Жениху не положено видеть невесту в платье до свадьбы?
Думаю, мне об этом суеверии можно было не переживать. О том, что меня ждёт исключительно несчастный брак, я знала сразу. Поэтому к чёрту дурные приметы. Они лишь подтверждали и без того очевидное.
Девчонки из ателье и слова поперёк не посмели ему вымолвить. Пробормотали приветствие, оставили все свои дела, и, украдкой бросая на Уварова взгляды, покинули комнату. Через минуту мы остались с ним наедине.
В незаконченном платье, частично державшемся на приколотых тут и там иголках, сложновато было стоять, не говоря уж о том, чтобы двигаться. Поэтому я так и торчала на тумбе, как недонаряженная новогодняя ёлка. По крайней мере, так я себя ощущала.
