Есть парень у тебя, подруга детства? Жених? Как же он отпустил тебя сюда, одну? Я бы не отпустил. И Тим бы не отпустил… А твой жених в курсе про нас? Про нас троих? Что он про это думает? Или это грязный секрет, который ты никому не доверила? Платье дорогое… Простое, но видно, что уровень высокий. У нас таких нет. У нас в городе и женщин таких нет. И не было. Ты была. Но ты уехала. Бросила нас. Как же ты могла, Ветка? Как же ты могла после всего, что было?...
Я, кстати, так и не понял, почему мне-то запрещено. Легкое не повреждено, внутренние органы, кстати, тоже в порядке, пуля прошла ювелирно. Ну, или я везунок по жизни. В принципе, последнее сто процентов верно.
Конечно, крови потерял, да и пуля застряла в груди, пока извлекали, пока туда-сюда… Ванька сильно напрягся.
А я, когда в себя пришел, порадовался, что Ветку отправили, и никто не в курсе про нее. Можно не стесняться в реакциях.
И вот теперь уже все в порядке, потому что на мне, как на собаке, и пора приступать к работе.
"Думаю, без них не обошлось ни покушение на нас с Ванькой, ни явный саботаж в работе сети сейчас.
От нервов и мыслей затягиваюсь сильнее, чем нужно, кашляю.
— Эй, ты там куришь, что ли? — подозрительно уточняет Ванька, — а ну убери, мудак!
— Не курю, просто закашлялся… — вру я, — сам мудак.
Ванька в ответ начинает громогласно крыть меня матом, рассказывая все, что думает об умственных способностях и прочем, я согласно киваю, периодически вкусно затягиваясь сигаретой, а затем поворачиваюсь к открывшейся двери, и воздух в груди пропадает.
— И вообще, я не собираюсь больше за тебя впахивать! Охуеть, ты устроился!.
Мою Ветку. Нашу Ветку.
Она стоит, не двигаясь и не моргая даже, и это так похоже на глюк, что я зажмуриваюсь и роняю сигарету.
А затем открываю глаза…
Ветка. Ветка!!!
— Мудак!.. — выдает трубка, а я тихо говорю, не отрывая взгляда от бледного лица Ветки:
— Ванек… Ехай в больницу давай…
— Че такое? — мгновенно напрягается Ванька, — че? Тим? Тим!
Но я уже не слышу. Кладу трубу на подоконник, забыв отрубить связь, и Ванька оттуда орет матом, умоляя ответить.
А затем отключается.
И я отключаюсь.
Делаю шаг к ней, жадно пожирая взглядом в поисках изменений во внешности.
Их нет, изменений.
Все такая же роскошная. Столичная.
Дежавю — мое охерение, когда первый раз после пятилетней разлуки увидел… Сейчас — еще круче.
Волосы волной, взволнованно горящие глаза, губы приоткрытые… Белая-белая кожа, оттененная светлым свитером. Джинсы. Каблуки.
