Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
Рывок со стороны мужика спас от падения, зато передавил дыхание. Все же он меня за шиворот держал, и ворот рубашки больно впился в горло. Скребя пальцами по шее, я механически перебирал ногами и пытался вдохнуть хоть каплю воздуха. Тут хватка мужика ослабла, чем я сразу и воспользовался. Правда тот, оказывается, еще одного ребенка заметил — пацана примерно моего возраста, который настороженно наблюдал за прохожими, спрятавшись за деревом. От мужика не уберегся.
Поток бегущих людей еще усилился, а после стал более централизованным — впереди мы встретили бойцов красной армии.
У моста располагались красноармейцы. Они же и «приютили» всех спасшихся до утра, расселив в своих палатках. Когда прекратился разрыв снарядов, точно сказать не могу. В общей суматохе мне не до этого было. Отпустили же по домам нас только к обеду следующего дня.
Сказать, что родители перепугались — изрядно преуменьшить. Мама как обняла меня при встрече, так и выпускать из рук не хотела. Отец лишь облегченно выдохнул, да украдкой перекрестился. Дед Демьян попытался по привычке вставить свое привычное «выпороть», но неожиданно нарвался на резкий отпор моей мамы, да и отец вступился за меня.
— Правильно он все тогда сделал. Кто ж знал, что склады взорвутся? А он молодец — не растерялся и в нужную сторону побежал. Старших слушался. И сразу домой вернулся, как можно стало.
— Ну… кхе. может и так, — вынужден был отступить дед.
Как я потом узнал, Борю и вовсе его родители похоронить заочно успели. Он-то им сказал, что к радиостанции пошел. Которая как раз рядом со складами была. Вот и подумали, что его осколком или каким взрывом зацепило обязательно.
На удивление, больших разрушений в городе не было. Как и пострадавших. Но много снарядов и патронов просто не взорвалось, а было раскидано взрывами сработавшего боеприпаса и потом красноармейцы еще целую неделю собирали его по всему городу.
— Надо свой склад сделать, — прошептал Женька Северягин, доставая из канавы три патрона от пулемета.
— Прям склад, — усмехнулся я, обшаривая другой склон канавы.
— Ну не склад, а схрон, — смутился пацан.
