Русские горки то бросают в пропасть, то возносят ввысь, да так, что яйца сжимаются в горошины в диком ужасе от происходящего. Да, проблем – по уши, но для нашего человека это лишь повод показать мастер-класс управления проблемными активами! Сбежать с каторги, как с затянувшегося совещания, нагнуть международных мошенников и построить в Сибири гигантскую золотую империю – для него всего лишь работа. Держись, Империя: такого графы и князья еще не видывали!...
Их суровые, обветренные лица были бесстрастны, но руки в перчатках лежали на рукоятях шашек. Их молчаливое присутствие в тихом коридоре роскошной петербургской гостиницы было более красноречиво, чем любая угроза. Мне было просто некуда деться.
— Господин Тарановский? — спросил адъютант, и его голос на фоне молчаливых гигантов за спиной прозвучал особенно сухо и официально.
— К вашим услугам, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.
— Его императорское высочество великий князь Константин Николаевич требует вашего немедленного присутствия в Мраморном дворце.
Это был не вызов и не приглашение. Это был приказ, подкрепленный присутствием четырех лучших гвардейцев империи. Моя анонимность не просто закончилась. За мной пришли.
— Прошу дать мне пару минут, чтобы собраться и не ударить в грязь лицом перед великим князем Константином Николаевичем.
Адъютант смерил меня холодным взглядом и коротко кивнул.
— Его высочество ожидает. У вас десять минут на сборы.
С этими словами он отступил на шаг, а казаки за его спиной остались стоять неподвижной, угрожающей стеной.
На мгновение прислонился спиной к прохладному дереву, прислушиваясь к гулкому стуку собственного сердца. Итак, игра окончена. Меня вычислили. Но что это значит?
Я подошел к окну и посмотрел на суетливую улицу внизу. Мысли в голове работали быстро и четко, отсекая панику и оставляя лишь холодный расчет."
"«Четыре конвойных казака… флигель-адъютант… Они демонстрируют силу.
Успокоив себя этим логическим выводом, я повернулся и направился к гардеробу. Сейчас, в предстоящей битве, моим главным доспехом и оружием будет не револьвер, а внешний вид.
Я не спешил. Методично, шаг за шагом, я готовился, словно солдат, чистящий оружие перед боем. Сменил сорочку на самую белоснежную, с туго накрахмаленным воротничком. Долго, с придирчивой точностью, вязал сложный узел галстука.
Затем сел в кресло, взял щетку и лично принялся чистить свои туфли до зеркального, ослепительного блеска.
