Автор
Ярослава привыкла к темноте, но сейчас без света ей становится не по себе. В комнате, куда ее переместили недавно, нет ни ночника, ни окна. Она чувствует себя словно в глубоком подвале — беспроигрышный убежище в мире кошмаров и тьмы.
Эти штучки на меня не действуют. Горничной своей глазки строй!
Глава 8
Ярослава
Сидя на кровати по-турецки перед ноутбуком, ещё раз пробегаюсь глазами по титульнику и пролистываю страницы проекта. Затем сохраняю файл и отправляю его заказчику. Надеюсь, не выставит неустойку за то, что нарушила сроки. Даже не представляю, как я буду объяснять причины.
Растираю лицо руками, закрываю уставшие глаза и падаю на спину. Даю себе на отдых десять минут и, нащупав телефон на покрывале, беру его в руку и захожу в журнал звонков.
Позвонить ещё раз?
Сегодня впервые, когда я решилась набрать отца. Делала это три раза, но он ни разу не принял вызов.
Мы и до этого брака не часто общались. К слову, за время, что я училась в Европе, он сам звонил мне от силы пару раз. Я тоже предпочитала общаться с ним через маму. Мы никогда не были близки, ни в детстве, ни тем более, сейчас, когда я стала взрослой. Отец всегда больше любил Марата.
Мы с мамой жили обособленно в отдельном крыле дома, и наше сосуществование с мужской половиной семьи пересекалось только по большим праздникам.
Потом я закончила общеобразовательную и художественную школы, и отец каким-то образом разрешил мне продолжить образование заграницей. А после того, как я получила диплом, заставил вернуться.
Как я плакала тогда! Как умоляла его разрешить остаться. Ведь в мыслях я давно попрощалась с этим городом и с кругами, в которых вращается моя семья. Я рассчитывала строить свою жизнь, забыть о страхе, что на наш дом могут напасть, что нашу машину могут расстрелять.
Мечтала о свободе передвижения, к которой привыкла за время учебы в Нидерландах, отсутствии охраны и ограничений в выборе друзей.
Однако отец был непреклонен. В тот же день заблокировал мои карты и выслал за мной своих людей. Под конвоем я вернулась домой, а через несколько дней Литовские убили Марата.
На возвращении я настаивать не стала - маму пожалела. Папа сказал, что без меня она не выдержит.
В итоге через год, когда противостояние между отцом и Лютыми достигло катастрофических масштабов, обоюдную ненависть и жажду убийства решили прикрыть этим идиотским браком.
Судорожно вздохнув, набираю отца снова, но он тут же скидывает сам, а через минуту на мой телефон поступает входящий с неизвестного номера.
- Слушаю?... - спрашиваю настороженно.
