Я рыдала от безысходности что-либо изменить… до тех пор пока не услышала хриплый голос Константина со сквозившим в нем неверием и облегчением:— Надя…Я замерла, боясь подумать, что ослышалась, что у меня начались слуховые галлюцинации.— Надя. Можешь что-нибудь сказать? — умоляюще произнес Константин. Я отстранилась от Рика и поспешно, не веря до конца, приблизилась к столу.Мама неподвижно лежала на столе и только непонятно, по каким причинам поднимающаяся и опадающая грудная клетка, говорила о том, что мама… жива.
Ее сердце начало биться вновь.— Мама… — произнесла я, но прежде, чем дотронулась до нее, она открыла глаза.Глаза, расчерченные острым лезвием драконьего зрачка. Я не успела броситься к ней, потому что меня опередил Константин. Он прижал маму к своей груди и выглядел в этот момент настолько потерянным и встревоженным, что мне стало стыдно, что я стала свидетелем такой слабости мужчины. Ведь для меня наставник всегда был нерушимой скалой, уверенным и безмятежным. Сейчас же предо мной был дракон, который едва ли мог держать себя в руках.
Его щеки, лоб, виски и руки покрывали темно-синие чешуйки.— Она умрет от потери крови. Регенерация еще слишком слабая… — прохрипел Валентайн. Я только двинулась в его сторону, с желанием растерзать, как Рик задвинул меня за спину. — Ей надо помочь. Я могу… помочь.— Нет! — кинулась я.— Тогда все будет зря, сейчас она слабее… ребенка… — тяжело дышал Преобразователь. — Константин? — обратился тот к наставнику.— Помоги, — сквозь зубы процедил тот.
Валентайн перекатился со спины на живот, попытался встать с четверенек. Пока наставник укладывал маму на стол, Рик, скрепя челюстями, помогал Валентайну дойти до стола.— Видит бог. Как же я хочу тебя убить, — процедил Рик.— Я сделал твою женщину драконицей, а ты так разговариваешь с отцом? — нагло произнес он, но сразу же закашлялся.— Но каким способом?— Победителей не судят. Запомни, сын. Сейчас ты счастливый папаша, и все благодаря мне, — Валентайн спешно обрабатывал мамины раны, накладывал швы, пока та закрыла глаза и хрипло дышала, казалось, что даже поднять веки сейчас для нее — непосильная задача.
— Но сколько жизней ты погубил?— А сколько теперь спасу? Скольким драконам найдётся пара? Что думаешь, мне не простят десяток погибших девиц ради великой цели? Теперь не будет проблем с поиском спутницы и вырождаемость нашего племени остановится.— Какой же ты тщеславный мерзавец, — покачала я головой.
