Невероятная очевидность чуда — это драматическая история о человеке, который стал свидетелем необычайных событий. В непредвиденные моменты жизни он видит то, что другие обычно проходят мимо. Атмосфера книги наполнена сюрреализмом и эмоциями, создавая иллюзию реальности для читателя в мире обычных действий....
В общем, если подытожить, я ему за это благодарен, как благодарен и маме за то, что она рискнула попробовать создать с ним семью, и это вылилось для меня такой вот своеобразной школой жизни, сделавшей в результате меня таким, какой я есть в данный момент. Но, – остановил он попытавшуюся явно что-то возразить Еву, – у меня перед господином Андреем Орловским отсутствуют какие бы то ни было долги, как по жизни, так и финансовые. Финансовые – потому что я практически отдал ему свой первый бизнес за бесценок, а он в те времена стоил реально до хрена, вернув таким образом отцу почти полностью все его многолетние вложения в мою учебу.
– Отличная идея! – выказала горячий энтузиазм Ева.
Они быстро собрались-оделись, вышли из дома и отправились неторопливым, прогулочным шагом в сторону реки.
Тишина стояла вокруг бело-сказочная, такая редкая для современной жизни, что, казалось, слышно, как торжественно-плавно опускаются на землю пушистые снежинки.
Они долго шли, ни о чем не разговаривая, оставляя на не потревоженном никем снегу свои первые следы, погрузившись каждый в свои личные размышления, поддавшись влиянию этой удивительной тишины.
– Ну что, – разрушил их молчание Павел, – твоя очередь, Ева Валерьевна, делиться откровениями о себе.
– Да в общем и целом, Павел Андреевич, я уже практически все о себе рассказала, кроме одной важной составляющей жизни, как моей, так и всей нашей семьи.
– Весь во внимании, – без тени шутливости заверил ее Орловский.
"– Думаю, что по разным обмолвкам, как моим, так и Константина Алексеевича, ты уже понял, что членов моей семьи курируют органы безопасности. Не то чтобы они за нами следили и указывали-приказывали, что делать, – нет, тут другая история. И началась она очень давно, еще в конце двадцатых годов прошлого столетия, с появления в Российской Федерации моего прадеда Давида Арамовича. И нет, отвечаю сразу, – предупредила Ева возможный вопрос Павла, – он не был евреем.
