Но что мы знаем точно: у него явно было великолепное высшее образование, причем не одно, поскольку прадед был специалистом как в твоей любимой механике и инженерии, так и в биохимии и дипломатии. При этом он в совершенстве владел десятью, а то и более языками и легко мог переходить с одного языка на другой, совершенно чисто интонируя, словно они были ему родными. Я, понятное дело, никогда не видела прадедушку, потому что родилась, когда он уже умер. А вот Леша с ним общался, застав живого и бодрого, брат прадеда обожает, восхищается безмерно его личностью и память о нем хранит свято.
Давид Арамович был долгожителем и умер практически в возрасте ста лет, оставаясь в полном уме, здравии, с великолепным чувством юмора и жизнелюбием. Его жена, моя прабабушка, была младше прадеда на десять лет и была русской до всех своих основ: голубоглазой светлокожей блондинкой из Новгородской губернии. Она тоже являлась сотрудником Разведуправления, но не разведчицей, как нам объяснили, только при этом и ее личное дело так же засекречено, видимо, как жены прадедушки.
Но это только наши предположения.
– Ну, это обычная практика, насколько я знаю, – заметил Павел.
– Да, именно так, – подтвердила Ева. – А вот дальше начинаются удивительные истории. Дело в том, что при всей закрытости России, начиная с послереволюционного времени и далее во все времена, даже при захлопнутом железном занавесе в Советском Союзе, близким родственникам Давида Арамовича был разрешен чуть ли не свободный выезд в страны Ближнего Востока.
Сначала в Сирию, Ливию, Ирак и даже Египет выезжали прабабушка с дочерью, то есть с моей бабушкой Яной, потом к ним присоединилась моя мама, а за ней и ее младшие братья, дядя Давид и дядя Николай. Чуть позже Алексей и мои двоюродные братья, ну и потом уже и я.
– То есть ваша семья свободно получала визы и посещала страны Ближнего Востока в любое время при Советской власти? – все дивился Павел."
"– Да.
Только не спрашивай почему, мы не знаем, а отвечать на эти вопросы нам тоже отказываются в очень вежливой форме. Так вот, – продолжила свой рассказ Ева. – У прадеда с прабабушкой родился только один ребенок, моя бабушка Яна. И только когда мы ее хоронили, я узнала, что на самом деле ее звали Яфит, и это так же, как и у прадеда, древнее ассирийское имя. Давидом Арамовичем в нашей семье были установлены определенные правила, можно сказать, законы.
