Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
За ним второй – хорошо еще, что шли гуськом, а не обжали с двух сторон! Немцы шли параллельным курсом, продолжали кричать. Экипаж не реагировал. Скорость движения едва ли превышала тридцать километров в час. Лес находился справа, дорога огибала его восточную оконечность. Немцы злились – они уже поняли, что с этим танком что-то не так. Прогремела предупреждающая очередь. И снова экипаж не дул в ус. У немцев кончилось терпение, они вырвались вперед, обогнали танк и взгромоздились на дорогу. Теперь они были совсем рядом, мотоциклисты выворачивали шеи.
– Ну что, братцы, как тут у вас?
– Глухо, как в танке, товарищ лейтенант! – засмеялся Герасимов. – А убедительно вы их, нечего сказать!
– Да, я старался… Герр Кальцман, вы еще с нами? Что случилось с вашей бодростью духа? Уходите с дороги, объезжайте край леса!
За этим краем снова было поле – по счастью, небольшое, а главное, куда ни глянь, полностью свободное от вражеских частей и подразделений! Самое время прекратить искушать судьбу.
– Товарищ лейтенант, что у нас с идеями? – осторожно спросил Кошкин.
– Полный мешок идей, боец! Герр Кальцман, напрямую к лесу! Вы еще не устали с нами? Ничего, скоро все кончится, обещаю!
– Подходит к концу увлекательная поездка? – поскучнел Герасимов.
– Понравилось кататься? Извини, товарищ, любишь кататься – люби и саночки возить. Приготовиться к высадке!
Езда на танке превращалась в беготню от смерти. За четыре минуты танк преодолел поле, вонзился в шиповник на опушке, протащил за собой несколько кустов и молодых деревьев. Теперь он был не так заметен с поля.
– Герр Кальцман, глушите двигатель!
Немец откинулся на сиденье, повисли руки. По лбу катились градины пота.
