А потом с энтузиазмом начинает тыкать пальцем мне в живот, словно повар, пробующий мясо шипом кулинарного термометра. — Какой-то он немощный, худой совсем.
— Когда поженимся, обязательно его откормлю. — «Верочка» с восторгом озвучивает планы на будущее, и я живописно представляю свой с таким трудом вылепленный, почти скульптурный пресс, заплывающий толстым слоем жира от домашних борщей, картошки и булок."
"Хотя, чего там — жареную картошку я люблю, правда сейчас у меня период «сушки» и приходиться фильтровать каждую калорию.
А все для того, чтобы к пляжному сезону у меня было тело, от которого у женщин будет зашкаливать уровень эстрогенов.
— Как… поженитесь? — На арене снова мама, и хоть она не тыкает в меня пальцами, не пытается обозвать мою машину и не смотрит словно на унылое говно, именно от нее у меня волосы встают дыбом. Потому что у мамы такое лицо… В общем, я бы не удивился, если бы она приволокла икону, поставила нас с «Верочкой» на колени и совершила обряд венчания.
— Верочка, тебе сделали предложение, а ты ничего не сказала маме?!
— Берегла для сегодняшнего случая, — ловко выкручивает Моль.
Если она и с Клеманом такая верткая, то понятно, почему он не хочет взять никого покрасивее. Я уже ее боюсь. Серьезно. Потому что… Бля, да потому что я понятия не имею, кто эта девушка и почему она трется вокруг меня, как шаман вокруг ритуального столба!
К счастью, серпентарий разбавляет появление мужчин: их тоже много, и первая мысль — как они все тут поместились? Человек двадцать — минимум.
Когда мои родители устраивают праздники, мы всегда заказываем большой ресторан, но и там обычно теснотища, а здесь…
Моль, наконец, оставляет в покое мою руку и мне требуется все мое терпение, чтобы не воспользоваться свободой и не сбежать, пока святая мамаша не потащила нас в ЗАГС.
Пока Молька тискает отца и вручает ему подарок, меня снова обстреливают, но на этот раз уже собратья-членоносцы. Один тощий, словно жертва ботулизма, другой наоборот — румяный и пышный.
Так и хочется предложить бабуле потыкать пальцем в него, проверить на упитанность. Прямо сцена из Чехова «Толстый и Тонкий». Правда, есть у них и кое-что общее: одинаково кислые рожи. Женихи что ли?
Закончив расцеловывать папу, Моль снова представляет меня и, к своему ужасу, я понимаю, что вынужден пожимать руки этим тюфякам. У толстого, предсказуемо, мягкие влажные ладони. Я словно берусь за хвост Джаббы Хатта.
