У второго длинные костлявые пальцы, и примерно то же самое я чувствовал, когда трахал одну аспирантку медунивера, и мы делали это в лаборатории, где на нас упал пыльный макет человеческого скелета.
Поэтому, когда гости потихоньку переползают из гостиной в комнату, а мы с «Верочкой» остаемся одни, я зло шиплю:
— Ты должна мне за то, что этот день отразится на моем душевном равновесии неизлечимой психологической травмой: я жал руку улитке и палочнику. Могу я уже валить? Понимаю, что ты потеряла голову от такой удачи, но на застолье мы не договаривались.
Вот зря я это сказал, потому что в ответ Моль врубает «Верочку» на максимум, и беспощадно проходится по мне безразлично-брезгливым взглядом. Искра в ее глазах намекает, что надо не спрашивать, а тупо уходить, потому что сейчас меня ждет еще одно глумление над начавшим выпочковываться мужским естеством, но я все равно не успеваю. «Верочка» хватает меня за щеку, оттягивает и треплет, словно паренька.
Она меня, типа, только что кастрировала?!
— Прости, Марик, но чтобы я потеряла от тебя голову, тебе придется минимум десять лет тренировать самую сложную мышцу.
— Трапециевидную что ли? — не въезжаю я. — Так у меня с ней порядок.
— Умственную, — сокрушенно бормочет Моль.
А потом разворачивает меня за плечи и буквально выпихивает за дверь. Даже обидно, елки-зеленые, я же не какой-то сетевой распространитель, чтобы выгонять меня взашей!
Я, между прочим, ей жизнь спас!
— Подожди! — кричит она, когда я нетерпеливо «насилую» кнопку лифта большим пальцем.
Появляется через мгновение с несколькими купюрами в руках. Я снова жестко туплю, поэтому «Верочка» сначала грубо заталкивает деньги мне в карман, а потом, когда лифт распахивает двери, степенно «приминает» купюры шлепками поверх ткани.
— Если это за химчистку, то даже не смешно, — ядовито иронизирую я, но сразу же жалею об этом, потому что у «Верочки» снова то самое выражение лица. Его можно патентовать как инновационный метод безболезненной мгновенной кастрации. Владельцы собачек и неверных мужей выстроятся в бесконечную очередь!
— Это за спектакль, — грустно вздыхает Моль.
— И это с чаевыми.
Я захожу в лифт и радуюсь, когда бледное лицо пропадет из фокуса моего внимания.
Хрен я теперь появлюсь в офисе Клеймана в ближайшие пару… тысячелетий.
Глава четвертая: Марик
Есть такая поговорка: не говори «гоп!», пока не перепрыгнешь.
Она как нельзя лучше характеризует всю прошедшую с момента моей «публичной кастрации» неделю.
